— Только не позволяй своей внутренней сути оказаться полностью поглощенной той древней насекомой сущностью, которая живет в части твоего глубинного разума. А то можешь и не вернуться. Так и останешься человеком с поведением и восприятием насекомого.
— Не-а… Я этих тварей, живущих в каждом из нас, чем больше постигаю, тем лучше умею держать в узде.
— Ну, дай-то Бог! Думаю, однако, что пришло время получить новый урок. Помнишь, ты сам про змей и рыб догадался. У них вообще ног нет. Так что придется тебе теперь их видению мира учиться.
— А где мы зимой змею-то найдем? Да и рыбу из-подо льда еще выловить надобно, чтобы на нее посмотреть.
— Есть у меня для тебя сюрприз. Помнишь, я тебе говорил, что в этой местности воды теплые из глубин земли близко к поверхности подходят? Так вот, есть тут в скалах пещера, а в ней небольшое озерцо. Теплое, аж парит. Рыбы там, правда, нет, ну да в реке поймаешь и посмотришь. А змеи как раз в окрестностях тех скал и зимой не все спят.
Так что сможешь выследить и полюбоваться. А вот отрабатывать движения что рыб, что змей поначалу лучше всего в воде. Так вот в том озерке и будешь это делать. А сейчас иди за рыбой. Заодно и на ужин наловишь."
"Вечером, уже в темноте, Дмитрий вслед за Мирославом, который двигался в лесу словно днем, вышел к скалам. По одному ему известным приметам ведун нашел меж них узкий, скрытый кустарником проход. Войдя в пещеру, запалили взятые с собой факелы и спустя еще какое-то время вышли на берег подземного озера, над поверхностью которого действительно клубился пар.
Мирослав велел Дмитрию раздеться и лезть в озеро. Вода была теплее, чем тело, и поэтому, найдя неглубокую выемку на дне, Дмитрий лег в нее и расслабился. Мирослав, как всегда, достал из-за пазухи флакон с очередным снадобьем и дал его Дмитрию. Тот привычно выпил жидкость, на этот раз абсолютно безвкусную, словно простая вода, и его сознание уже привычно скользнуло в ту глубину разума, где находится истинная сущность каждого человека.
Чтобы на сей раз ощутить себя рыбой.
…Дмитрий сидел в горнице и читал древний фолиант. В последний месяц наряду с упражнениями Мирослав стал давать ему читать. Грамоте Дмитрия обучила еще Пелагея, причем кроме родного языка научила его читать на двух чужеземных, на которых, как она сказала, многие труды по лекарству написаны. И сейчас Дмитрий читал как раз один из них.
