Они обращаются в свою собственную противоположность: гнев становится негодованием, жажда мести — стремлением восстановить поруганную справедливость, ненависть — нетерпением к злу, жестокость — суровостью принципов».
Так писал Шимон Франке, крупнейший исследователь блокации, в трактате «Этика любви к дальнему».
Прав он или нет, судить не нам.
Со дня обращения блокатор видел тридцать шесть слоев реальности в образе трех дюжин струн гигантской арфы. И был способен изменить звучание любой струны, заставить звук умолкнуть или исказиться, сбить настройку, нажав на педаль или умело подкрутив леверс.
Имеющий уши говорил с блокатором и не слышал; верней, слышал с искажениями. Имеющий глаза смотрел на блокатора и не видел; верней, страдал выборочной близорукостью или дальнозоркостью. Имеющий ману выплескивал ее на блокатора, преобразовав изящным заклинанием — и промахивался; верней, сам рисковал облиться с головы до ног, обнаружив, что вода сделалась кровью, кровь — кипящим оловом, а кипяток холодней ледышки за пазухой.
— Сволочь! — только и сказал Этьен Круасан, колдун-подорожник, пытавшийся запутать блокатора Флавеля Листаря в трех соснах. Грубо? — пожалуй. Но чего не скажешь на пятый день скитаний в лесу, потому что «рябой стопор» в итоге кашля посреди наговора превратился в «рыбу-штопор», завивая твои проезжие пути винтом!
— Мы должны признать, что кожура от лимона способна оказать решающее влияние… — писал в рапорте десятник караульной стражи Костка Малец, отчитываясь о провале операции по захвату блокатора Нумы Слепня.
Точнее, рапорт строчил писарь, облагораживая изящной словесностью черную брань десятника Костки, поскользнувшегося на ровном месте и отбившего копчик о брусчатку мостовой.
«Вряд ли я потяну профоса Надзора Семерых. А если профос не один…» — думал малефик Андреа Мускулюс год назад, стоя над незнакомым трупом в Филькином бору. И правильно думал.
Много ли было блокаторов?
Нет. Не много.
Капитул Надзора Семерых, даже испытывая в блокаторах недостаток, твердо знал: не приведи небо, чтобы таких людей стало много.
"
"История VIII. СТРАДАНИЯ МОЛОДОГО ВОРА, или МИХАЛЬ ЛОВЧИК, ПРОЗВАННЫЙ ГВОЗДИЛОЙ
Странные гости подсели к ним в таверне «Осел и Роза», что в портовой части Бадандена. Михаль Ловчик, Санчес Прочухан и еще двое кузарей — Франтишек Дубарь и Перченый Лис — зашли туда промочить горло перед трудами неправедными. Странники же заявились в таверну, когда воровской квартет не успел пропустить и по первой кружке.
