Просто в один день он вдруг понял, что единственное место, где он может бежать от себя — это кабинет. Жене говорил, что отправляется по таинственным мажьим делам, а сам забирался с ногами в кресло и проводил там долгие часы, прислушиваясь к силе, что ворочалась за пределами замка. Словно в снах, где он был ребенком и, приложив ухо к стене, слушал шорохи пауков, живущих в мертвом доме. Не двинуться. Не шелохнуться. Вдруг заметят?.. Сердце обмирает от сладкой жути. Ноги становятся ватными.
С этих снов когда-то началась его магия…
Когда Майка взяла с него слово, что он оставит сказочничество, Март обрадовался.
Девочка, смотревшая на мир ясно и светло, все решила за него. И хорошо. И пусть.
Вот только с этого дня сила, живущая снаружи, обрела имя. Имя это Мартиллону никто не говорил. Оно возникло само. Иногда оно выплескивается в снах… но Майка не слышит его. Милая, милая Майка…
От неудобной позы ноги волшебника занемели. Подниматься не хотелось, а следовало бы. Кто-то проник в кабинет, куда испокон веков никому чужому не было ходу.
Щеки коснулось едва ощутимое колебание воздуха. Уже?.. Так быстро? Молодцом, парень. Март мягко, почти нежно взял со стола короткий шест. Оттолкнулся от подлокотника. Выпад, рука в сторону. Воздух — укол!
Убийца выпал из теней, словно те вдруг перестали его держать. Неуловимый взмах рук — и метательные ножи отскочили от зеркала.
— Ты же был там! — потрясенно вскрикнул Гинас. — Я…
— А теперь — здесь.
К чести волшебника, сказал он это после того, как ударил. Убийца осел на пол, хватая ртом воздух.
Ноздри его наполнились кровью.
— Замри! — отрывисто приказал волшебник. — Эх… Хорошо вас стали учить. Еще никто из Старой гильдии не подбирался ко мне так близко. Сюда!
Гинас пополз к волшебнику. На полпути беднягу стошнило. Он корчился и выл, не в силах двинуться с места. Брезгливо морщась, Март присел рядом с наемником и наложил руки на истерзанный в ошметья бок. Вой пошел на убыль, сменяясь всхлипываниями и неразборчивым бормотанием.
— Пес был, псом и остался… Ну, что ты здесь? Говори!
Гинас не мог вымолвить ни слова.
Его трясло. В Старой гильдии учат терпеть боль, но раны, нанесенные волшебником, — иные. От них не спасает закалка.
— Говори. Слушаю тебя.
— Сель! Сель, господин!..
— Что Сель?
— Т-ты… уже сколько лет… Забери-и!!! Забери ее!!!
Волшебник рывком поднял убийцу за шиворот:
— Нет.
Губы Гинаса жалко кривились. В этот миг он напоминал марионетку-пьеро, висящую на стене.
— Забери ее… — шептал он.
