Это очень мешало, когда приходилось разбойничать ночью.
В тот же самый час, далеко отсюда, за неделю пути, король вызвал начальника стражи.
— Найдите Эгберта, — сказал король.
Начальник стражи потупился.
— Ну, в чем дело? — недовольно спросил король.
— Кажется, он мертв, мой господин.
— Тебе кажется, или?..
— Это почувствовали многие из военных. Эгберта больше нет.
— Я так и думал, — сказал король. — Я так и думал! Озаботься немедленно созвать военный совет. Диннеран заплатит за убийство. Пора наконец покончить с ним и его шайкой.
— Иногда, — буркнул начальник стражи, — люди просто умирают.
— Что-что? — переспросил король елейным тоном, не предвещавшим ничего хорошего.
— Эгберт ушел глубокой ночью, во сне. Ушел сам по себе, как уходят старики. Вы же знаете, мой господин, он устал жить.
Король встал с трона и медленно двинулся к начальнику стражи.
Начальник стражи посмотрел королю в глаза.
Воздух в приемной будто сгустился, отяжелел, по стенам пробежали неясные тени. Замерли с пустыми глазами секретари и пажи.
Остановился король… И все кончилось.
— Послушай… — сказал король. — Зачем я звал тебя? Ах, да. Когда закончатся праздники в честь чудесного избавления Младшего от лихорадки, найди Эгберта. Он хорошо показал себя на южной границе, пусть снова отправляется туда командующим.
— Эгберт умер, мой господин.
— М-да? Ну, я так и думал, что он долго не протянет. Бедняга Эгберт. А ты подумай, кого послать на юг.
Выйдя за дверь, начальник стражи врезал кулаком по стене. Надеясь, что боль поможет запомнить: никогда больше, никогда больше.
С королями так не поступают. Даже если они безумны. Вообще так не поступают с людьми. Только с врагами. Это правило.
Он смотрел на меня как враг, оправдывался начальник стражи. Шел на меня как враг. Он поступает как враг себе и королевству. Что бы сделал Эгберт на моем месте? Ничего. Королевские указы Эгберт исполнял по своему разумению. Зачастую только делал вид, что исполняет их. Но он был просто не способен нарушить правила и напрямую подавить волю короля боевым искусством.
А вот отец его — мог! И это все объясняет. Ведь мы устояли благодаря тому, что первые безумные указы были пересмотрены и смягчены. Значит, старик окорачивал короля, мешая учинить полное зверство, которое взбунтовало бы народ и стало поводом для вторжения «дружественных войск» соседей. А потом Эгберт-сын приучил всех к мысли, что король живет как хочет, а королевство — по правилам.
А теперь я сам нарушил правила.
