И словно огородное пугало висит на покосившейся изгороди обезглавленный Ох.
Странные чувства испытывал Толд, когда слушал рассказы о подвигах своего брата. Смутно делалось на душе, и неясные сомнения тревожили ум.
«Еще слишком рано, — успокаивал себя Толд. — Я пока не готов, так многому нужно научится! Но придет время, и обо мне будут говорить во сто крат громче. Мои подвиги затмят деяния брата!»
Толд не сомневался, что его мастерство превосходит мастерство Эшта. Толд всегда и во всем был первым.
И с особенным ожесточением, со злой искренностью он вновь приступал к изнуряющим тренировкам.
Не сиделось на месте Однорукому Лэдошу. Оставив поместье на попечение управляющего, раз за разом уходил он в большой мир. Случалось, на протяжении многих месяцев не было от него известий, и селяне уже начинали волноваться, не случилось ли что с иром Лэдошем.
Но он возвращался. Иногда загорелый почти до черноты, иногда страшно исхудавший, иногда израненный и усталый. Никогда не хвалился он своими делами, но до крестьян доходили слухи о его подвигах — и они гордились своим одноруким иром.
Двадцать пять лет провел Эшт в добровольном изгнании. Двадцать пять лет старался не вспоминать он о родных местах. Но однажды проснулся с чувством горечи и тоски, и его неумолимо потянуло в края, где прошло детство.
Три долгих месяца заняла дорога домой, и радость узнавания переполняла Эшта в конце пути. Широко улыбаясь, взошел он на крыльцо отеческого дома. Дверь открылась, и в проеме показался… Сперва ему почудилось, что это отражение в зеркале.
— Здравствуй, брат.
— Здравствуй…
Они долго смотрели друг на друга, потом обнялись — Толд первым шагнул навстречу, первым развел руки.
— Как ты?
— Хорошо. А ты?
— Неплохо…
В зале, где когда-то отец вручал им мечи, они сели за обеденный стол и подняли чаши с вином:
— За твое возвращение!
— За тебя!
Им было о чем поговорить, но что-то мешало их разговору. Они оба чувствовали себя стесненно, и так продолжалось, пока не опустел глиняный кувшин.
— Я слышал, ты стал знаменитостью, брат, — с кривой усмешкой сказал Толд.
— Я просто помогаю людям, — пожал плечами Эшт. — А как твои успехи?
— Очень хорошо. Недавно мне удалось расшифровать древний манускрипт, где описываются боевые приемы Лесных Людей.
— Никогда о них не слышал.
— Я знаю многое, о чем даже отец не подозревал.
— Но сделало ли это тебя сильней?
— Конечно! Можешь ли ты воткнуть меч в камень?
— Это невозможно.
— Возможно, если ты умеешь менять суть вещей.
