— Ты расстроилась, что они сошлись и не сказали тебе? — предполагаю самое очевидное.
— Они уже десять лет вместе, — бесцветным голосом говорит она. — А мама умерла только шесть лет назад.
Ну, вот тут челюсть падает уже у меня.
Охереть. Реально? Дмитрий трахал сестру своей жены? Наверное, я могу понять мужиков, которым мало одной женщины. Не могу разделить их точку зрения, но могу понять, откуда желание отжахать кого-то на стороне.
Но это же пиздец — жениться на старшей, а пялить при этом и младшую.
— Кажется, ты тоже в шоке, — безлико замечает Ива.
— Слабо сказано, — в общем-то даже не отпираюсь. — И ты сбежала?
— Стало противно. Мерзко. Они же ее обманывали, предавали. Ненавижу предателей.
Я понимаю, что говорит она про отца и тетку. Но слышу эти слова в отношении себя. В груди тлеет лютое чувство вины перед ней.
По-хорошему надо сворачиваться и мотать подальше. Заканчивать все и сделать так, чтобы Ива осталась в покое, с нормальной жизнью и смогла найти себе нормального парня, а потом…
На этой мысли меня коротит.
Приходится вернуться в реальность. Иначе та тьма, что живет во мне и сидит под семью замками, выплеснется, и никому мало не покажется.
— Это их зона ответственности, — тихо говорю, продолжая удерживать ее ладонь в своей. — Оставь им жить с этим. Но ты не должна калечить себя из-за отца.
— Как у тебя все легко, — фыркает она, отдергивает руку, вынуждая ее отпустить.
— У тебя остыла вода, надо… — меня прерывает звонок мобильного.
Судя по рингтону — начальник моей службы безопасности. А значит, ничего хорошего ждать не приходится в такое время.
Встаю и, наскоро вытерев руку, достаю телефон.
— Что еще? — раздраженно спрашиваю, а когда слышу ответ, резко оборачиваюсь к Иве.
Твою же мать…
20 Ива
Холодные белые стены больницы давят с каждой минутой все сильнее. Я задыхаюсь. Мне трудно дышать, да и находиться здесь тоже трудно.
После всего, что я узнала, у меня вообще полное право не ждать под дверями операционной.
Но я все равно тут. Сижу на неудобной банкетке, прислонившись к холодной стене и пытаясь научиться жить в новой реальности.
Когда Ян отогрел меня в ванной, я физически пришла в себя. Но душа моя… Она истекала слезами. Казалось, над ней не просто надругались, ее разорвали в клочья.
Идеальная картинка семьи, на которую я всегда ориентировалась, померкла, скукожилась, как фото от огня.
Нет и не было ничего.
