Экспертиза установила, что он поджег машину и в этот момент застрелился. А я думаю, что он застрелил какого-то беднягу, подбросив труп в машину, и сжег ее, чтобы замести следы.
— Вы меня почти убедили, — сказал Романенко, — но, если это действительно Кочиевский, вам грозит нешуточная опасность.
— Нет. Пока нет. Галкин не рискнет звонить ему прямо сейчас. Подождет до утра, чтобы найти другой телефон. Наши разговоры о телефонных распечатках его явно смутили. Он найдет способ связаться завтра с «погибшим» полковником.
Но если я прав, совершенно непонятно, почему Кочиевский все еще в Москве. Что ему нужно? Почему он так упорно поддерживает Чиряева? Почему свел Галину с Хатылевым и следит за расследованием дела? Почему не угомонится? Почему?
— И вы знаете ответы на все эти вопросы?"
"— Знаю. Деньги. Ради них он воскрес и готов буквально на все. Ему плевать на Чиряева. Он использует Галкина, играя на его честолюбии. Но главное для него — три миллиона долларов. Я понял, почему он стремится избавиться от меня.
Я фактор страха. Он боится только меня. Однажды он проиграл мне, имитируя самоубийство. Теперь ему нужно меня убрать, чтобы без проблем завладеть деньгами. За три миллиона долларов он будет драться. Этим и объясняется его интерес к вашему расследованию и желание освободить Чиряева. Ради этого он и устранил Труфилова. Ему нужен живой и невредимый Чиряев, чтобы завладеть тремя миллионами долларов. Он собирается обмануть всех и знает, что только я могу ему помешать.
— Вы уже помешали, — сказал Романенко, — знаете, мне бы хотелось взять вас к нам на работу.
Вы ведь юрист по профессии.
— Все не так просто, — усмехнулся Дронго, — вы же знаете, что это невозможно.
— Теперь я уверен в успешном завершении нашего расследования, — сказал Романенко.
— Пока не надели наручники на всех чиновников, связанных с Ахметовым, говорить об этом рано.
Москва. 13 мая
Этой ночью он остался в своей квартире совершенно один. Несмотря на его возражения, Романенко приказал оставить у дома охрану с офицерами ФСБ на всю ночь.
В третьем часу, уже собираясь лечь, Дронго спустился вниз и увидел, что оба офицера мирно спят в машине. Он постучал в стекло.
— Что случилось? — спросил один из них, моментально проснувшись.
— Можете ехать домой, — сказал Дронго, — вам разрешено. Звонил Романенко.
— У нас свой начальник, — возразил, протирая глаза, второй офицер.
— Он тоже звонил, — отмахнулся Дронго, — уезжайте. Спасибо за все.
Он поднялся наверх и лег спать.