На стуле под вешалкой примостился четвертый член семейно-трудового коллектива — плохо выбритый парень в свитере, под которым угадывалась впечатляющая мускулатура. Называли его все без исключения — Бублик. Бублик был племянником Цадкина и выполнял при нем обязанности телохранителя и шофера.
— О-о! Моя милиция…
— Помолчи! — осадил родственника президент.
— Валентин Сергеевич, а без посторонних обойтись никак?
Мадам Цадкина брезгливо поморщилась.
— Ну капитан нам не посторонний, он здесь на входе дежурит… Мы ему деньги платим!
Виноградов не сразу понял, что бывший подполковник сказал это не из желания унизить — он таким образом обрисовал присутствующим и самому милицейскому офицеру его статус в данный конкретный момент.
Чувство тем не менее было препротивное.
— А вам мы что не платим? — Характер у «первой леди» был не сахар.
— Ли-ида! — попытался успокоить супругу Андрей Леонидович. Та в ответ фыркнула и демонстративно отодвинулась.
— Делайте что хотите.
Виноградов с удивлением заметил, что недавний подполковник переживает барские капризы взбалмошной бабы значительно болезненнее, чем можно было ожидать.
Однако он быстро справился с собой:
— Как вас зовут?
— Владимир Александрович.
— Так вот, Володя… — в таком обращении Виноградов почувствовал не фамильярность, а доверительность. Валентин Сергеевич добился того, на что, очевидно, рассчитывал: среди нанимателей и слуг капитан осознал себя коллегой и единомышленником видавшего виды сыщика. Каково ж ему в этом гадюшнике!
— Так вот… Официальных заявлений никто подавать не собирается, но случай крайне неприятный.
Я полагаюсь на вашу, Володя, деликатность. Хорошо?
— Хорошо.
— Сегодня к Андрею Леонидовичу приехала супруга. Привезла… некоторую сумму в валюте — весьма значительную сумму.
Мадам Цадкина презрительно хмыкнула:
— Значительную!
— Может быть, для кого-то тысяча баксов — так себе, но тем не менее! Я их, между прочим, на дороге не нашел! — судя по всему, супруга вывела из себя даже уравновешенного президента.
— Сиди молчи!
— Деньги лежали в сумочке, сумочка — в приемной, — продолжал Валентин Сергеевич. — В семь часов конверт еще был на месте — Лидия Феликсовна видела его, доставая сигареты. А в восемь, когда все собрались уходить, валюта пропала.
— С полседьмого в здании никого посторонних не было, это точно, — уверенно сказал Виноградов. — Только — вот… четверо."
"— Пятеро. — С улыбкой поправил его Валентин Сергеевич, показав на себя.
