— Слуги Сатаны, несущие печать порока, Вавилон, Содом и Гоморра… — вновь подал голос бородатый: очевидно, он «срабатывал» на какое-то ключевое слово, может быть, на комбинацию слов или интонацию. Виноградов был не силен в психокодировании, что для милицейского офицера вполне извинительно. Поэтому он предпочел вернуться на знакомую почву:
— А сама так сможешь?
— Я что — дура?
— Уже легче… Может, попробуем? — Владимир Александрович сделал вид, что тянется к зажигалке.
— Не имеете права! — взвизгнула «сестра». — Я требую, чтобы…
— Во! Другое дело. Давай разговаривать."
"…Главное — Маренич был жив! Насчет здоров — это еще требовалось проверить, но главное, главное заключалось в том, что меньше чем через полчаса капитан уже мчался в сторону Всеволожска: Орлов жал на газ, рискуя в лучшем случае водительским удостоверением за превышение скорости, чудом выворачиваясь из-под колес несущихся навстречу «КамАЗов» и каждый светофор воспринимая личным оскорблением.
Владимир Александрович и «сестра Марианна» чинно расположилась на заднем сиденье, плечом к плечу, испытывая, правда, некоторое неудобство от невозможности сменить позу — на всякий случай капитан пристегнул к себя к даме наручником, любезно одолженным здоровяком из охраны.
— Вернете? — для порядка поинтересовался тот, вынимая «браслеты» из специального кармашка.
— Постараюсь сегодня. Не получится — передам лично Следкову или в дежурку вашу… Ну а если что — спишете на боевые потери. Вместе со мной… Шучу!
— Может, с вами съездить?
Особого энтузиазма в голосе бойца не ощущалось, он был рад и не только наручники отдать, чтобы поскорее избавиться от обрушившейся на голову «непонятой», поэтому Виноградов успокоил:
— Не надо. Как договорились: для этого клоуна вызывай машину из психушки, пусть разбираются — лечить или в приемник-распределитель.
А мы с миледи съездим, прокатимся… Спасибо скажи шефу своему, передай — «по жизни» должен буду! Сочтемся.
И вот теперь шикарная орловская «вольво» несла их невесть куда по мокрому асфальту шоссе.
«Сестра» уверяла, что дело было так: тогда вечером она вместе с еще двумя «ученицами» работала на Невском.
