— Присаживайтесь!
В офисе со вчерашнего вечера почти ничего не изменилось — только пепельница была полна окурков, да немытые кофейные чашки громоздились на подоконнике. Обычно это все прибирала Машка.
— Я подумал, вам это важно знать… Может коснуться… Хотя вряд ли, но…
Владимир Александрович молчал.
— Сегодня ночью Марья, моя секретарша… Она покончила с собой. — Постепенно Цадкин обретал уверенность в себе. — Мы высадили ее у дома, а в три часа позвонили родители: поужинала, пожаловалась на усталость, попросила не беспокоить… Случайно увидели — уже поздно, «скорая» констатировала смерть.
Пыталась там что-то сделать… Но — поздно."
"— Снотворное?
— Да какая-то гадость…
— Записка?
— Да. Родители отдали — я ведь там как родной был. — Цадкин невесело усмехнулся. — Вот.
Он протянул Виноградову аккуратно вырванный из блокнота листок:
«Я ни в чем не виновата».
— Подписи нет… Это бывает, — возвращая записку, зачем-то сказал Владимир Александрович.
— Я знаю ее почерк.
Я вообще ее с детства знаю — Машкина мать работала вместе с моей женой. С первой… — Цадкин говорил, не обращаясь к собеседнику. Сам с собой. Для себя. — Да! Я с ней спал — но это не главное. Не главное! — президент был на грани истерики и уже не замечал Виноградова.
— Выпейте чего-нибудь… Есть у вас?
— Что? A-а… Да-да! — Цадкин встал и направился к одному из стеллажей, но по пути задел лежавшую на самом краешке секретарского стола книгу в затрепанном глянцевом переплете.
Он автоматически нагнулся за ней, прочитав на случайно раскрывшейся странице:
«Это что за волна?
Это птицы летят…
Это в небе погасла звезда!»
— Надо же, японская поэзия… впрочем, наверное, это по программе — сейчас в университете черт-те что проходят. — Андрей Леонидович уже вполне овладел собой и, наливая в пузатые рюмки коньяк, чувствовал себя уверенно.
— Валентин Сергеевич в курсе? — поинтересовался Виноградов.
— Да. Там сейчас. Бублик за ним поехал, сюда привезет.
— Андрей Леонидович…
— Да?
— Андрей Леонидович, Марья не брала валюту, — собственно, капитан сейчас делал то, что решил еще ночью.
— Валюту?.. А почему вы так думаете? — Цадкин очень внимательно изучал собеседника, отставив пустую рюмку.
Виноградов ожидал несколько иной реакции.
— Почему? Почему… Вы доллары нашли?
— Нет.
— А где они, знаете?
Цадкин молча смотрел на него, поэтому Владимир Александрович продолжил:
— Вот! Ровно тысяча.
