Несколько секунд Виноградов вместе с соседом напряженно всматривался в узорчатые своды колокольни:
— А точно оттуда?
Выстрел!
Стремительный силуэт на мгновение вырос над выкрашенными в белое перильцами, перевалился через них и, почти не касаясь стены, рухнул на землю. Капитану даже показалось, что он услышал мокрый звук разбившегося тела…
— Й-а-а!
По позициям пронесся шквал радостных воплей и веселого мата…
И в этот момент на колокольне опять зашевелились:
— Еще один!
Выстрел… Выстрел… Выстрел…
Позже выяснилось: битый жизнью, афганскими моджахедами и кавказскими боевиками, старшина на этот старый трюк не «купился».
Снайпер, в общем, рассчитывал верно, сначала подставил под огонь грязный армейский чехол с напиханным в него спальником, бронежилетом и прочим уже ненужным барахлом, а когда прошитое пулями «тело» обрушилось вниз и стрелки расслабились, попытался проскочить к лестнице. Но… Виноградов потом ходил смотреть: две пули — в руку и в затылок.
Лица не разобрать, только старый офицерский камуфляж и кроссовки на рифленой подошве…
— Слышно что-нибудь?
— Да я сам с поста, — в очередной раз пояснил Виноградов. — Узнаю что — скажу.
— Ну давай. Будь здоров…
Пригнувшись, капитан по прямой перебежал галерею и скоро уже стоял на пороге бывшей парикмахерской, сейчас занятой сотрудниками штабных отделений.
— Профилактика! А-у! — позвал он своих. — Где вы?
Разобрать что-то в мешанине тел и амуниции было сложно.
— Виноградов! Давай сюда!
Спотыкаясь в темноте о какие-то ящики и провода, Владимир Александрович наконец оказался среди сбившихся в компактную кучу офицеров отделения профилактики:
— Чай остался?
— На, Саныч. Там остатки — для тебя специально…
Виноградов на ощупь принял из рук непосредственного начальника, майора Сычева, горячую крышку от термоса. Пару раз хлебнул.
— Хорошо… Но мало! Спасибо, шеф.
— Как там? Все спокойно?
— Нормально… Сейчас бы пожрать чего-нибудь.
— Кашу будешь? — подавший голос инспектор Шахтин имел в виду «Кашу гречневую со свининой тушеной» — такие банки выдали всем в качестве сухого пайка. Продукт был сытным, но очень соленым, к тому же в холодном виде представлял из себя желтый сгусток пахучего жира. — Больше просто нет ничего…
В голосе старлея звучало искреннее сочувствие.
— А черт его знает… Нет, наверное. Посплю лучше.
— Правильно! — одобрили из темноты.
