Виноградов опять вспомнил утреннюю картинку: короткое простреливаемое пространство перед мэрией, изготовившихся к броску милиционеров, рычащих от возбуждения, багровых и грязных, только что выведенных из боя муровцев: все вперемешку, рослые «гоблины» из групп захвата в бронированных куртках и масках, очкастые подполковники-опера, невесть откуда взявшийся корреспондент с одышкой и японской видеокамерой…
А рядом привычно и почти без суеты уже разворачивались пожарные расчеты, матовой резиной блестели их черные костюмы, кто-то что-то привинчивал, вытягивая за угол тонкую полоску шланга.
— На вашей стороне очаг… А здесь только на третьем пока! — перепачканный майор с молоточками в петлицах говорил по рации, не выпуская из зубов папиросу.
Белый дом тогда еще был белым, и речь шла о здании СЭВ…
Тяжко вздохнув, Виноградов поднялся со своего лежбища:
— Счастливо оставаться!
— Гуд бай.
Разогнувшись почти во весь рост — снайперы были главным кошмаром последних суток, несмотря на темень, рисковать не хотелось — капитан проверил, все ли на месте.
Автомат, пистолет, подсумок с магазинами… Противогаз, нож, «черемуха»… Наручники, индивидуальный пикет. Штатный мегафон, немного жратвы и кое-что из тряпок засунуто в высвободившийся чехол из-под бронежилета — не тяжело и достаточно удобно.
Можно трогаться.
Под прикрытием обрушенных стеллажей Виноградов пересек вестибюль и оказался в одном из внутренних коридоров. Здесь было еще темнее, и тьма эта была доверху наполнена шепотом, сонными хрипами, скрежетом железа, потом и табачным дымом.
Ориентируясь по редкой цепочке сигаретных огоньков, он двинулся вперед, стараясь ни с кем не столкнуться. В замкнутом, вместившем в себя десятки измученных людей пространстве это было почти невозможно, и пару раз капитана равнодушно материли.
Уже под конец пути он внезапно налетел на упершийся в живот ствол.
— Кто такой?
— Виноградов. Из отделения профилактики.
— A-а! Что слышно? — зашевелились где-то сбоку.
— Я с поста.
Кто-то разочарованно сплюнул, кто-то заворочался.
— Дур-р-дом!
Предстояло еще миновать галерею, соединяющую собственно здание с корпусами гостиницы…
— Саныч! Ты?
По сравнению с коридором тьма была уже не такой густой, и Виноградов почти без труда нашел старшину седьмого батальона:
— Здорово, герой дня!
— Тормознись! — Пахнуло перегаром, и капитан, присев в образовавшийся между телами промежуток, ощутил в руке теплый и, вероятно, не совсем чистый стакан.
