И ребенка сразу заделаем, чтобы от Сани и Насти не отставать.
– А парню твоему что скажем?
Напоминание о Денисе сотрясает пространство даже без громового залпа. Вопрос Димы разлетается эхом по всему телу и болезненно пульсирует в висках.
– Как у вас с ним? Помирились?
– Да. – Я забираю ладони из рук Димы и обнимаю себя, будто надеваю смирительную рубашку. – Все нормально.
– Хорошо, – кивает он и отходит к беседке, – я рад.
– Угу, – мычу, отвернувшись. – Я тоже.
Сохраняем молчание несколько минут, дождь не прекращается.
Разглядываю двор: клумбы из автомобильных шин, песочница в виде пятиугольника, кривые столбы, между которыми натянуты веревки для сушки белья. Взгляд скользит дальше и находит то, на чем хочется задержаться. Вернее, на ком – Дима. Он стоит, уткнувшись в телефон. Белая рубашка прилипла к телу. Зимин выглядит спокойным, сосредоточенным и… недостижимым. Такой красивый, притягательный. Близкий, но чужой.
Он поднимает на меня взгляд, и я спешу нарушить молчание, чтобы избежать неловкости:
– Саня сказал, ты опоздал из-за какого-то форс-мажора.
Что случилось? Что-то со Славой или… Аленой?
– Нет. Юристы наши с документами напортачили, весь день сегодня разбирались. Рабочий момент, ничего такого.
– Ясно…
– Тебе не стоит о них переживать – о Славе и Алене. Это не твои проблемы.
– Я о них и не переживала.
– Обо мне тоже не стоит, – деликатно дополняет он, чем проводит очередную черту.
Тихо хмыкаю. Эмоциональная дистанция с его стороны обижает и раздражает.
Я будто носом прижимаюсь к холодному стеклу и ничего за ним не вижу. И это не мой шар безопасности – его. Интересно, он только для меня? С кем-то же он откровенничает: с Сашей, Настей, Аленой?.. Наверняка есть и еще кто-то. Почему мне нельзя? Не доросла? Слишком неопытна? Или просто неинтересна?
– Я сегодня еще кое-что любопытное узнала…
– И что же? – беззаботно интересуется Дима.
– Первая любовь Насти, да? Неловкая ситуация.
Он смеется, громко, заливисто, глядя куда-то поверх моей головы.
– Это ерунда, – наконец отвечает Дима, – детские чувства.
– Говоришь так, будто они не могут быть настоящими.
Он задумчиво замолкает, а после говорит с неприкрытым снисхождением:
– Могут, наверное. Но и забыться или измениться они тоже могут.
Какой тонкий намек. Спасибо.
– Настя тебе нравилась?
– Она всегда была Сашиной.
– А у тебя был кто-то?"
"– Первая любовь? – с дерзкой усмешкой уточняет Дима. – В школе я влюблялся каждую неделю.
