Вереница воспоминаний из детства взвивается ввысь, заполняя комнату. Они сыплются мне на голову, давят на плечи. Все, что было между нами, оживает здесь и сейчас. Безобидное, невинное, сладкое, как малина, нагретая летним солнцем, и свежее, как утро после долгого ливня. Но вот дымка развеивается под громкий стук моего сердца, которому вторит внутренний голос: «Взгляни на меня, Дим. Взгляни. Неужели это так сложно? Мы не родственники. Я выросла. Посмотри. Заметь. Впусти. Не проводи черту. Позволь узнать тебя. Кто ты сейчас? Что у тебя внутри? Ты был моей мечтой.
О чем мечтаешь сам? Взгляни! Впусти!»
Дима переворачивается на спину, но не просыпается. Моя левая нога уже занемела, но это последнее, что сейчас волнует. Пока есть возможность, рассматриваю расслабленное лицо Зимина. Брови действительно разные, нос тоже кривоват, да и губы далеки от модельного идеала – уголки опущены, верхняя напоминает чайку, нарисованную первоклашкой. Только для меня он все равно самый красивый. Сконфуженно сглатываю и опускаю левую ладонь ему на грудь.
Знаю, что это невозможно, но мне так хочется коснуться его сердца. Какое там у меня место? Что ты на самом деле думаешь обо мне, Дима? Существует ли хоть малюсенький шанс, что…
Зимин вдруг открывает глаза, глядя точно в мои. Дыхание перехватывает от вида его расширенных зрачков. Все знают, что это явный признак влюбленности, но вряд ли это наш случай.
– Я заснул? – спрашивает он, накрыв мою руку, лежащую у него на груди, своей.
– Да.
– Давно?
– Ммм… Не особо.
Он крепче стискивает мою ладонь и поднимает ее, чтобы опустить себе на лицо.
– Мне такое снилось…
– Что-то плохое? Надо два разных носка на одну ногу надеть, тогда кошмаров не будет.
Дима улыбается, и я тоже. Еще одна общая старая история.
– Ты все еще пользуешься этим способом? – интересуется он.
– Иногда. Кто тебе вообще о нем рассказал?
– Никто. Я сам его придумал, когда мелким был. Что-то вроде ритуала.
– Тебе часто снились кошмары?
– Бывало, – тяжело вздыхает Дима.
– А сейчас?
– А тебе?
– Последние пару лет мне почти не снятся сны.
– Значит, спишь крепко. Повезло.
– Ты не ответил, – напоминаю я, но совсем без нажима. Мне не хочется ковыряться в Диме грубо и насильно. Хочется, чтобы он сам…
Жужжание телефона вибрацией расползается по дивану. Дима убирает мою руку с лица и тянется за мобильным, только берет не свой, а мой. Собственно, он и звонит. Зимин смотрит на экран и хмурится. Испуганно замираю, догадываясь, что именно его так смутило.
