– Когда ты старалась, а? Юзала меня, как хотела, как было удобно!
– Ты можешь успокоиться? – напряженно прошу я, потому что внимание прохожих нервирует больше, чем его вопли. К ним-то я уже привыкла. – Попробуй послушать хоть раз меня, а не только себя.
– Ну давай! Послушаю оправдание маленькой шлюхи! Даже любопытно, какую сказку вы с Фомой выдумали, чтобы выставить меня дебилом.
Вскидываю голову, вглядываясь в хорошо знакомое лицо, и чувствую, как ток решимости бежит по венам. Это хорошо. Адреналин ускорит процесс.
Дэн еще не знает, что именно я сделала, но уже пришел к каким-то выводам. Они недалеки от истины. Возможно, у него отличная интуиция, а возможно, это очередной показатель того, что Денис не знает меня и не хочет узнавать. Даже забавно. Он обвинил меня раньше, чем я предала его. Так есть ли разница, какой он меня запомнит, если образ уже утвержден? Пусть все закончится. Я в любом случае не могу облегчить для нас обоих этот момент.
– Я никогда тебя не любила, – говорю я, и выражение лица Дениса вмиг меняется.
– Поначалу ты мне действительно нравился, но наши отношения не больше чем фарс. Ты все вытаскивал из меня силой и манипуляциями. Выпрашивал, вынуждал. Если ты думаешь, что только я тебя юзала, то ошибаешься. Бо́льшую часть времени мне приходилось тупо подыгрывать, потому что твои истерики просто невыносимы. Все эти облизывания и скулеж, нежности и постоянные созвоны с переписками. Меня тошнит от всего этого, и от тебя тоже. Продолжать?
Дэн смотрит на меня исподлобья, губы воинственно поджаты, а подбородок сморщен от обиды.
– Я не понимаю… На хрена ты вообще согласилась со мной встречаться? Зачем говорила, что любишь?!
– Потому что дура, – коротко и емко отвечаю я и нащупываю пачку сигарет в сумочке.
Денис опускается передо мной на корточки, а я смотрю сквозь полупрозрачный дым на букет, что медленно умирает под прямыми лучами южного солнца. Отношения между людьми бывают двух видов: нежные и капризные, как эти срезанные цветы, и такие, как упаковочная пленка, что с трудом разлагается в земле за сотню лет.
В первом случае достаточно лишь непродолжительного безразличия или крошечной ошибки, чтобы все увяло и сгнило, а во втором – только в костер бросать, чтобы быстро избавиться.
– Ксю, послушай, я, наверное, перегнул, – пристыженно произносит Денис, и я ухмыляюсь его предсказуемости: сначала надавить, а после пожалеть и извиниться. В этом весь он. На этом мы и держались.
