У нее много оттенков и красок. Постоянно что-то происходит, течение времени и перемены, что оно несет, неумолимы. Ты растешь, меняешься, переосмысливаешь какие-то события, пробуешь, ошибаешься, влюбляешься и разочаровываешься. Страдаешь – да, и это тоже. Невозможно всегда находиться в лучах теплого солнца, человек не поспеет за движением планет и звезд, сколько ни беги. Ночь приходит и крадет яркие тона, заливает все серыми тенями, и в эти моменты нельзя забывать, что следующий день все равно наступит. Его нужно ждать, к нему стоит готовиться и неустанно давать себе все новые и новые шансы для того, чтобы продолжать жить.
Человеческая сила не в том, чтобы вынести как можно больше боли и испытаний, а в том, чтобы разрешить себе верить в счастье даже посреди обломков и руин.
Небо темнеет, а я все сижу. Ноги немеют, опускаюсь прямо на землю и запрокидываю голову. Мысленный диалог с тем, кого уже нет, не клеится. Я не знаю, что ему сказать. Обвинить? Пожалеть? Проклясть или попросить прощения? Миша оставил нам много боли, страха, непонимания.
Оставил то, чем был наполнен сам. Только волноваться за него уже нет смысла, это прерогатива живых, а не мертвых.
Зимин. Мой Зимин.
Запретив Женьке называть его так, я все еще не могу заставить себя это сделать. Он не принадлежит мне, но все равно мой. Сильный порыв ветра пробегает по полю, мечется среди низких заборов и шелестит искусственными листьями венков и пыльными бутонами цветов. Я молюсь, прошу у Бога защитить его, направить, сберечь.
Прошу у Миши присмотреть за ним и помочь. Я готова поверить во что угодно, лишь бы когда-нибудь, глядя на Диму, увидеть спокойное счастье в его карих глазах и искреннюю улыбку радости на любимых губах. Увидеть, как его серо-белый флаг сменится на любой другой цвет, а будущее станет широкой длинной дорогой, которая по итогу приведет всех нас в одно и то же место, сюда, на кладбище, но… Сам путь. Сам путь…
– Ну наконец-то, – раздается вдруг за спиной.
Оглядываюсь так резко, что боль простреливает шею, и хмуро смотрю на брата.
– Напугал!
– Это взаимно. Ты чего трубку не берешь?
– Хотела одна побыть.
– Я могу подождать в машине, только маме позвони.
– Не надо. Уже все. – Поднимаюсь и отряхиваю шорты от комочков сухой земли и пыли. – Поехали. По дороге ее наберу.
Саша переводит взгляд на памятник, тоска и сожаление проступают на его лице, и у меня сжимается сердце. Мой брат совсем не идеальный, но он один из самых сильных людей, которых я знаю.
