Отголоски вчерашней ночи болезненно бугрятся под кожей, заставляя задаваться вопросом: а не лучше ли было сразу так сделать – снять квартиру и не влипать ни в какие неприятности, остаться в неведении и не раскрывать эту чертову шкатулку, оказавшуюся ящиком Пандоры? Взгляд плывет, сердце ноет. Вспоминаю прощальные объятия Димы, его тихий голос, холодные пальцы и мягкие губы, скользящие по моей щеке. Я не надеялась, что он попросит меня остаться, и все же уходить было невероятно тяжело. Но я обещала. Обещала…
– Ну как тебе? – Женька проходит в комнату и валится на кровать, раскинув руки.
Матрас пружинит, золотистое покрывало шуршит.
– Здорово, – отзываюсь я, делаю шаг вперед и падаю рядом, утыкаясь лицом в подушку, которая пахнет ядреным кондиционером для белья.
Фомушкина гладит меня по голове и кротко спрашивает:
– Неужели все так плохо?
– Сначала ты, – бормочу я и поворачиваю голову.
Женька невинно хлопает пушистыми ресницами, задумавшись на пару мгновений.
– Да у меня ничего особо интересного.
Потусила с одним барменом, попрощалась с Ромой и Костей. Мальчики не в обиде, хорошо себя вели.
– А что за бармен?
– Просто бармен.
– Как ты это делаешь?
– Что именно?
– В людей не влипаешь.
– Ухожу раньше, чем успеваю привязаться или привязать.
– У меня уже так не получится, – произношу я, проглатывая горечь.
– Что там, Ксю? – обеспокоенно, но осторожно спрашивает Женька. – Что случилось?
Сквозь страх и бессилие возвращаюсь во вчерашний день и пытаюсь оживить надежду, погребенную под пеплом прошлого.
Вдруг я что-то упустила? Вдруг существует какой-то выход и Фомушкина найдет его, глядя со стороны. Только Женя по ходу моего рассказа мрачнеет. Слушает молча, ничего не уточняет и не предлагает. Заканчиваю длиннющий монолог, вглядываюсь в глаза подруги и вижу то, от чего душа покрывается трещинами, точно и без того сухая земля под палящим солнцем.
– Можешь не жалеть меня, – выдавливаю я. – Говори, что думаешь.
– А что тут скажешь? – Женька обескураженно мотает головой.
– Он прав: тебе не нужно в это лезть. Оставь его в покое.
– Ему нужна помощь!
– Сам он так не считает.
– Ты говоришь это, потому что тебе на него наплевать!
– На него – да! А вот на тебя – нет! – Фомушкина повышает голос, но тут же берет себя в руки. – И ему тоже, Ксю. Стоит отдать твоему Морозному должное – он честно все рассказал, но остальное…
– Я сама попросила. – Мигом ощетиниваюсь, будто дикая кошка, защищающая самое ценное.
– Хорошо, – мягко кивает она.
