– И сам увлекся.
Поцелуй нежный, как мягкое, тающее на языке мороженое, неспешный и осторожный. Глаза закрываются, руки тянутся к горячему телу. Дима оставляет в покое пуговицы и прижимает меня к себе, гладит спину, шею и обхватывает щеки.
– Не спеши. Тогда ты никуда не торопилась, – шепчет он.
– Хорошо, – отвечаю и сдаюсь ему полностью, позволяя вести.
Каждое касание продолжительнее предыдущего, темп и напор растут. Сама не понимаю, как оказываюсь на руках у Димы. Всего пара шагов, и мы валимся на кровать. Вес тела на мне не вызывает дискомфорта, наше положение тоже.
Выгибаю спину, закидываю одну ногу на поясницу Зимина и сильнее давлю на его плечи. Дорожка из поцелуев тянется от губ до подбородка и дальше по шее. Запрокидываю голову и поджимаю пальцы на ногах. Как бы там ни было, эти минуты бесценны.
– И вот примерно в это время ты и вырубилась, – вдруг произносит Дима и приподнимается, опираясь на локти.
Разочарованный выдох слетает с моих припухших губ. Сердце протестующе стучит по ребрам.
– Может, еще разок? Чтобы я точно ничего не забыла.
И спать мне еще не хочется, а значит, миссия не выполнена.
– Какая хитрюга. Хочешь, чтобы я целовал тебя, пока не уснешь?
– Или хотя бы до тех пор, пока не надоест.
– А это реально?
– Чтобы я устала от твоих поцелуев? Сомнительно.
Его короткий вздох шорохом прокатывается по комнате, заставляя меня совестливо поморщиться. Зимин, конечно, дал мне карт-бланш, но… Он живой человек, а не бездушная вещица, которой можно пользоваться лишь в свое удовольствие.
– Дим, у тебя есть право отказаться.
– Вообще-то нет, – мигом отвечает он, глядя на меня, – особенно когда ты глазки строишь.
– Вот так? – Я свожу глаза к переносице, кривляясь, а Дима смеется.
Не могу удержаться: тянусь к его лицу и касаюсь уголков губ с дурным намерением удержать эту беззаботную улыбку.
– Смех сейчас настоящий? – спрашиваю я.
– Настоящий. Сегодня все настоящее.
– А если завтра уже наступило? Который час?
– Неважно. Пока не уснем, у нас будет «сегодня».
Замираем друг перед другом, вступая в немой диалог.
Сказано было и так слишком много, все предупреждения, просьбы и обещания прозвучали. Осталось решиться и примириться с последствиями. Я знаю, что его беспокоит. Догадываюсь, как сама буду отходить. И все-таки… Все-таки…
– Останови меня, если… – начинает было Дима, но я пихаю его в плечо, заваливая на спину.
– Это лишнее. – Нависаю над ним и вижу какое-то мутное сияние. Не боль, не усталость, не пустота – что-то новое.
