Это такая же его часть, как и та безразличная тень, с которой я веду беседу. Что-то же он все-таки чувствует? Злился вчера очень даже натурально, сожалел о случившемся тоже. Зачем ему отыгрывать подобное? Вряд ли это спланировано. Он прокололся, и если я смогла его поймать, то… То что? Какие у меня варианты? Могу ли я повлиять на ситуацию? Сомнительно, почти невозможно. С Сашей едва сработало, но он мой родной брат, тут все иначе. Диме нужен человек, которому он доверяет, в ком видит авторитет. Кто-то мудрый, опытный, красноречивый.
И это точно не я, да вот только, кроме меня, здесь никого нет.
Зимин возвращается с двумя полными стаканами и занимает свое место в кресле напротив. Хватаю оба напитка и отпиваю по глотку: алкоголь чувствуется в каждом.
– Опять мне не веришь? – с легким укором бросает Дима.
– Женька говорит, мужикам верят только дуры.
– А она сечет, – хмыкает он, забирая у меня один из стаканов, и выпивает одним махом почти половину.
– И что ты собираешься делать дальше? – спрашиваю я.
– Ничего.
– Совсем?
– Да.
– Ты же понимаешь, что это…
– …ненормально?
– Именно!
– В какой-то мере, – и снова я получаю сухой и быстрый ответ.
Не могу пробиться. Что бы я ни сказала, ничего не изменится, потому что позиция Зимина слишком тверда, и звучит она так: «Я сдаюсь».
– Ты обсуждал это с кем-то?
– Нет.
– Почему?
– А зачем? Я же сказал, мне не хочется ничего менять. По большому счету меня сейчас все устраивает. Если это можно так сказать. Говорю же, мне все равно.
Все равно? Вчера мне так не показалось.
Поджимаю губы, делаю глубокий вдох и киваю на стакан.
– Пей еще, – наказываю без лишней строгости, но довольно уверенно.
– Думаешь, так я смогу обнажить душу и мы найдем корень зла в моем детстве? Или в смерти Миши? Или в психозе Сани? Вытащим все колючки, я поплачу у тебя на плече, и мне станет легче? – Он издевательски дергает густыми бровями, но меня это ничуть не задевает. Если Дима так хорошо умеет притворяться, то может продолжать делать это и сейчас.
– Думаю, я снова тебя раскусила.
– Правда? – Вокруг его глаз появляются тонкие веселые морщинки. – И в чем суть?
– Ты решил выкрутить все в обратную сторону. Милашка Зимин больше не работает, и ты включил холодного псевдосоциопата, чтобы я испугалась и сбежала. Если не очаровать, значит, надо разочаровать. С Аленой ты сделал то же самое.
Дима опускает нос, облизывает губы и медленно тянется к стакану.
– Надо же, какая наблюдательная. – Он салютует мне и делает большой глоток.
