А мне бы тогда было уже… Мама дорогая!
Стало дурно. Подобно пуле после соприкосновения с ударником, я вылетела из ресторана, затем замерла, сдерживая подступившие слёзы. Обида, злость, беспомощность душили крепче любой удавки. А ведь я до сих пор ждала, что он одумается, что будет добиваться меня!
Во что я превратила свою жизнь? Мне скоро тридцать два, а у меня есть только работа, которая не то что не приносит удовольствия – ежедневно убивает, подталкивая к инфаркту или инсульту. Я чувствовала холод, тоску и одиночество.
И благодарность.
Я была так благодарна Олегу за его смелость, за попытку заставить взглянуть на вещи иначе, что на всех парах помчалась в ресторан. Время было позднее, я приехала ближе к концу вечеринки, впрочем, как и всегда. Повезло, что мой шизофреник ещё не ушёл, – я столкнулась с ним прямо на танцполе. Он был одет иначе, по-человечески, чистые волосы лежали не в беспорядке. Даже не так сильно походил на придурка, как обычно.
Большой и тёплый. Хотя руки, которыми он прижимал меня к себе, были как всегда ледяными.
Я вспомнила свои ощущения, когда он ласкал меня этими руками, расслабляя, насыщая жизненной силой, которую раз за разом плотоядно высасывала Вера Анатольевна. В тот момент вдруг показалось, что этот слабый, больной, непредсказуемый человек, возможно, убийца, – самый надёжный мужчина на свете. Стало хорошо и спокойно, я могла лишь прижиматься, полная благодарности за те простые минуты радости, что он дарил мне. А ещё он меня смешил, хоть и нельзя смеяться над больными.
Приятно было ощущать его эрекцию, понимая, как отчаянно он хочет меня. Словно иметь некоторую власть над этим мужчиной. Хотелось почувствовать его ещё сильнее. Разумеется, спать я с ним не собиралась, но мне было необходимо его отблагодарить, сделать приятно. В голове всплыло шокирующее желание, в котором он как-то совершенно честно признался мне, и оно, вкупе с гнетущим ощущением безысходности, с потребностью доказать, что моя жизнь всё ещё в моих руках и у меня хватит сил раздвинуть рамки, в которые сама же и загнала себя, вылилось в то, что случилось.
И ещё, я не ожидала, что меня так сильно возбудят его поцелуи и еле уловимые вращения бёдрами.
А потом он кончил, и всё это стало мерзко. Я осознала, что соблазнила больного человека, хотя он предупреждал, даже просил, чтобы я этого не делала. Что-то было в его беспомощности… словно он ребёнок, а я педофил.
Омерзительно, словами не описать.
