Боже, если бы он только мог себе представить, что сейчас происходит у меня в груди, то точно бы так не говорил.
Живой и пульсирующий страх перед Эдиком бьется в груди, не давая забыть о нем ни на минуту. Но желание быть свободной – сильнее. Оно сейчас во мне преобладает, заглушает тошнотворное чувство страха.
– Внешность обманчива не правда ли, Анри? – кривая ухмылка трогает губы и я первая захожу в воду.
Прохлада охватывает ступни.
– Ну, как там, Мартышка? – слышу приближающийся голос парня и, не дожидаясь его, не обращая внимания на обхватывающий тело холод, ныряю, погружаюсь под воду с головой.
Чувство скованности проходит через мгновение, когда кожа привыкает к температуре.
Я не успеваю сделать поворот, как меня за талию обхватывают сильные руки парня. Он тащит меня к берегу.
– А водичка и правда ничего. Бодрит не только тело, но и дух, – на его губах появляется наглая усмешка и он прижимает меня к своей груди.
Сомневаюсь всего секунду и запрокидываю ему руки на плечи.
В лунном свете Анри неотразим. Я не могу от него оторвать восхищенного взгляда.
Он такой притягательный и красивый, что у меня больше нет сомнения в исходе сегодняшнего вечера.
Парень, не отрывая взгляда, рассматривает меня, а его руки по-хозяйски трогают мое тело в тех местах, которые для Эдика были под строжайшим запретом.
– Олеся, ты уверена в том, что мы сейчас делаем? Если нет, то лучше прекратить это сейчас, потом остановиться будет практически невозможно, – с хрипотцой в голосе спрашивает Анри, а его взгляд становится глубоким и темным.
Я вместо ответа обвиваю его талию ногами и позволяю его возбуждению оказаться там, где сама хочу.
– Да, я уверена, – свои действия подтверждаю еще и словами.
– Ты меня сводишь с ума, Мартышка, – он обхватывает мои ягодицы, сжимает в кулак ткань, я чувствую, как она трескается, освобождает меня. – И меня, если интересно, Мартышка, зовут Андрей, – хмыкает он, а его голос пьянит меня, я вся дрожу.
Такое я даже в самом своем откровенном сне не представляла, что когда-нибудь со мной может произойти. Я поднимаю голову вверх, а парень прижимается губами к чувственному местечку на шее. Там, где я ему показываю.
Стон срывается с губ, когда руки Андрея, мне нравится его настоящее имя больше, по-хозяйски, будто мое тело – его собственность, освобождают его от остатков одежды. Мне бы корить себя за такую откровенность и бесстыдство, но я, увы, не могу.
