Раз, два, три... Пошли!
Зурабов сошел со щита — медленно и вальяжно, как со сцены. Как и остальные, он понимал, что россияне не окажут никакого сопротивления; их брали буквально теплыми, задыхающимися от «паралитика». Единственное, на что хватит каждого из них, — это выбраться и безжизненным кулем повалиться на землю; рвать ворот, хрипло всасывать воздух, пялиться в одну точку ослепшими глазами, вылезающими из орбит. Этот рассвет превращался для них в закат.
Султан, стоящий в паре шагов от запасного выхода, отпрянул, когда изнутри вместе с первым спецназовцем наружу вырвалось облако газа.
Зурабов выругался и сменил позицию по ветру.
Магомедов считал вылезавших. Вот первый, прополз на четвереньках, повалился на бок и сжал в ладонях кипящую изнутри голову. Второй попытался было встать, но рухнул, не чувствуя под собой ног. Третий... Четвертый...!
Пятый застрял, не в силах преодолеть последнего шага; ему, зажмуривая глаза и задержав дыхание, помог выбраться Зурабов, он схватил спецназовца за рукав куртки и оттащил в сторону.
Шестой... Султан, глянув на него, склоняясь над выходом, тут же отпрянул и скрестил нагруди руки: «Готов».
Внезапная атака превзошла все ожидания. Бойцы спецназа не оказали ни малейшего сопротивления еще и по той причине, что были уверены в нападении на них группы сержанта Литвинова. Сейчас они ничего не видел и не слышали, отказывались что-либо понять.
— Там остался кто-нибудь? — спросил Магомедов, убирая автомат за спину.
— Вроде бы никого, — отозвался Зурабов, заглядывая за тело мертвого спецназовца.
«Слабак. Быстро окочурился». И если даже кто-то и остался внутри, то такой же бездыханный.
— Всё, хватит любоваться, за работу! — Магомедов несколько раз ударил в ладоши.
Боевики переворачивали бойцов на спину и держали их под прицелом. Адлан, заглядывая каждому в лицо, медленно пошел вдоль лежащей шеренги. Прошел до конца и вернулся к лежащему в середине; он, на взгляд Магомедова, был старше своих товарищей. И, как оказалось, выносливее и опытнее. Он не хватал воздух открытым ртом, а старался дышать носом — коротко, но часто, понимая, наверное, что избыток кислорода в крови только ухудшит его положение.
Это как при пожаре — дал доступ воздуху, и всё: пламя разгорится с новой силой.
— Ты командир группы?.. Тебя спрашиваю, собака! Ты прапорщик Седов?
— Я... — Упырь хотел было приподняться на локтях, но Адлан, шагнув к нему, несильно ударил прапорщика в голову.
— Лежать, «кусок»! Остальных в расход, — распорядился он.
