Совсем не трудно представить, что Бюро занимается гадостями. Каждый руководитель, которого я встречал, творил что-то эдакое. Взять хотя бы моего отца, возглавлявшего альтруистов. Но за рамками всех этих подозрений, обоснованные они или нет, внутри меня зреет надежда, что на самом деле я окажусь неповрежденным, что я – нечто большее, чем исправленные гены, и что именно это я смогу передать своим детям. Поэтому я решаюсь пойти с ней. Никогда не поздно будет передумать.
– Хорошо, – соглашаюсь я.
– Во-первых, – произносит она, – ты не должен никому проболтаться, даже Трис.
– Она заслуживает доверия, – упираюсь я.
– Но у нее нет необходимых нам навыков и умений, а мы не хотим никого подвергать напрасному риску. Хотя Бюро плевать на нас. Кстати, если мы сами уверены, что не «повреждены», значит, их эксперименты и прочее – пустая трата времени. Но никто не захочет услышать, что работа, которой они себя посвятили – бесполезна и бессмысленна, верно?
Она права. И наши фракции – просто искусственная система, придуманная учеными, чтобы держать нас под контролем.
– Если ты расскажешь ей, то лишишь ее права выбора, – заявляет Нита. – Ты заставишь ее стать соучастницей преступного заговора. Ты должен защищать Трис.
Провожу пальцами по своему имени, вырезанному на металлической панели: Тобиас Итон. Вот мои гены и мой беспорядок, не хочу втравливать Трис в переделку.
– Ладно, – говорю я.
Луч фонарика скачет вверх-вниз, пока мы идем по коридору. В его конце берем сумку из подсобки, Нита ко всему подготовилась заранее.
Она ведет меня в глубь подземных коридоров Резиденции, мимо того места, где собираются «ГП», здесь совершенно темно. Наконец она приседает и шарит рукой по полу, пока ее пальцы не находят защелку. Она протягивает мне фонарик и поднимает дверцу.
– Эвакуационный туннель, – поясняет она. – Его отрыли, когда здесь обосновалось Бюро, чтобы всегда был способ выбраться наружу во время какой-нибудь чрезвычайной ситуации.
Она достает из сумки черную трубку, что-то в ней поворачивает.
Трубка загорается искрящимся огнем, отсвечивающим красным на ее коже. Она осторожно бросает эту штуку вниз, и та падает на глубину нескольких футов. Нита садится на край и вместе с рюкзаком пропадает в отверстии.
Наверное, это – короткий путь вниз, но мне мерещится нечто большее, чем просто дыра в полу. Я сажусь, вижу силуэт моих ботинок на фоне красных искр и прыгаю вниз.
– Ну как? – спрашивает Нита.
