– Они слишком зациклены на том, чтобы сделать мир лучше, – возражаю я. – То, что сотворила Джанин, не имеет ничего общего с жаждой знаний. Она жаждала власти, по словам моего отца. И она получила по заслугам. А лихачи, наверное, хоть что-то соображали.
– Есть такое выражение, – парирует Мэтью, – «Знание – сила». Когда у тебя есть сила и власть, ты можешь либо творить зло, как Джанин, а можешь – добро, как мы. Сама по себе власть злом не является.
– А я с детства привыкла относиться с подозрением как к первому, так и ко второму, – сообщаю я.
– Альтруисты считают, власть может быть доверена только тем людям, которым она не нужна.
– Да, – соглашается Мэтью, – но не пора ли отбросить старые подозрения?
Он встает из-за стола и достает книгу, – толстую, потертую с загнувшимися уголками. На обложке напечатано: «Биология человека».
– Здесь, конечно, самые основы, но они помогли мне кое в чем разобраться, – продолжает он. – Удивительно быть непознанной частью сложнейшего биологического механизма и иметь потенциал для исследования себя самого.
Наша способность познавать себя и мир – самое беспрецедентное, что произошло за всю историю эволюции, именно она и делает нас людьми.
Он протягивает мне книгу и возвращается к компьютеру."
"Смотрю на изношенную обложку, перелистываю страницы. Значит, тут кроется прекрасная тайна? Наверное, если я прочту книгу, смогу что-нибудь понять. И таким образом, почувствовую себя частью чего-то неизмеримо большего и древнего, чем я сама.
– Спасибо тебе, – благодарю я Мэтью.
Он вернул мне то, что я потеряла.
В холле отеля пахнет хлоркой и лимоном. Сочетание запахов безумно раздражает мои ноздри. Прохожу мимо комнатного растения с ярким цветком среди глянцевитой листвы и направляюсь к нашей комнате. Протираю экран планшета подолом рубашки.
Калеб сидит один, его волосы взъерошены, а глаза опухли со сна. Я швыряю книгу по биологии на кровать, он растерянно моргает. Внутри меня все сжимается от боли, и я сильнее прижимаю к груди планшет с маминым дневником.
Он – тоже ее сын. У него есть право прочитать это.
– Если тебе есть что сказать, – ворчит он, – не молчи.
– Мама жила здесь, – я произношу слова слишком громко и быстро, как будто избавляюсь от груза. – Она родилась на Окраине, но они привезли ее сюда, и она прожила в Бюро пару лет, а затем отправилась в наш город, чтобы остановить убийства дивергентов эрудитами.
Калеб продолжает моргать. Боясь, что потеряю решимость, быстро протягиваю ему планшет.
