Ей тогда исполнилось шестнадцать лет, но мы решили, что ей должно быть пятнадцать, чтобы у нее оставалось время для адаптации. Наше намерение заключалось в том… – он умолкает. – Нет, ты должна сначала прочитать документы. Мне сложно разбирать дело такой давности.
Как по команде, Мэтью открывает ящик стола и достает плоский кусок стекла.
– Это планшет, – поясняет он.
Мэтью дотрагивается до него пальцем, и на нем появляется изображение. Он протягивает планшет мне. Он тяжелее и прочнее, чем казался на первый взгляд.
– Не беспокойся, его очень сложно разбить, – улыбается Дэвид. – Наверное, сейчас ты бы хотела вернуться к своим. Мэтью, не могли бы вы проводить мисс Прайор обратно в отель? Мне еще нужно кое-что сделать.
– А мне, значит, нет? – притворно возмущается Мэтью и подмигивает мне. – Шучу, сэр.
– Спасибо, – говорю я Дэвиду, прежде чем он уходит.
– Не за что. Если у тебя возникнут какие-то вопросы, можешь смело обращаться ко мне.
– Ну что? – произносит Мэтью.
Он высок, примерно одного роста с Калебом, и его черные волосы взъерошены как-то по особому. Похоже, он потратил бездну времени на то, чтобы добиться впечатления, будто только что встал с кровати. Под темно-синей формой он носит обычную черную футболку. На шее болтается черный шнурок, когда Мэтью глотает, шнурок двигается вместе с кадыком.
Мы спускаемся вниз. Народу в коридорах поменьше. Кто-то отправился на завтрак, а кто-то вернулся к работе. Похоже, они здесь спят, едят, трудятся, заводят семьи и детей, живут и умирают.
И это место моя мать когда-то звала своим домом.
– Мне было интересно, рассвирепеешь ли ты, когда обо всем узнаешь, – усмехается он.
– Жди не дождешься, – огрызаюсь я.
Мэтью пожимает плечами.
– Я бы психанул. Ладно, хватит.
Вижу табличку: «ВХОД В ОТЕЛЬ». Прижимаю планшет к груди. Побыстрее бы рассказать Тобиасу о своей матери.
– Слушай, одной из вещей, которыми мы занимаемся, является генетическая экспертиза, – произносит Мэтью.
– Ты бы не стала возражать, если бы мы с моим боссом проанализировали твои гены? Твои и того парня, сына Маркуса Итона.
– Зачем?
– Так, любопытно, – отвечает он. – Мы еще ни разу не проводили анализ на поздней стадии эксперимента. В тебе и в Тобиасе есть что-то странное.
Я вопросительно поднимаю брови.
– Ты проявила феноменальную сопротивляемость сыворотке, а у большинства дивергентов такой способности нет, – поясняет Мэтью.
