– Ее память стерли с помощью сыворотки альтруистов?
– Мы называем это сывороткой памяти.
Прежде я злился на него. Возможно, я испытывал ярость ко всему миру, оказавшемуся жутко сложным. А может, я сердился и на самого себя за то, что горевал о тех, кто в действительности жив. Так я долгие годы жалел о своей матери, думая, что она мертва. Обманом заставлять кого-то плакать о себе – одна из самых жестоких игр человечества. Но теперь, когда я смотрю на Амара, мой гнев отступает, словно вода, уходящая в песок. И он, мой инструктор по инициации и друг, улыбается мне.
– Значит, ты – цел и невредим.
– Ага. И ты больше не расстраиваешься по этому поводу.
Он трясет мне руку, обнимает, хлопает меня по спине ладонью. Я стараюсь соответствовать, но все равно чувствую себя скованно. Поэтому, когда мы, наконец, размыкаем объятия, я ощущаю, что покраснел. Судя по тому, как хохочет, глядя на меня, Амар, морда у меня красная, как свекла.
– Эх ты, дуболом, – фыркает он.
– Кстати, – перевожу я разговор. – Тебе здесь нравится, да?
Амар пожимает плечами.
– Особого выбора у меня не было, но, в общем, я неплохо устроился. вкалываю в службе безопасности, конечно. Мы бы хотели, чтобы ты присоединился к нам, но, может, такая работа недостаточно хороша для тебя?
– Я не уверен, что хочу у вас остаться, – осторожно отвечаю я. – Но спасибо за предложение.
– Здесь лучше всего, – продолжает он. – Большая часть населения живет в мегаполисах, там грязно и опасно, если ты не знаешь нужных людей. Короче, все как у нас в городе.
Здесь, по крайней мере, есть чистая вода и нормальная еда.
В смущении переступаю с ноги на ногу. Не желаю сейчас думать об этом. Меня, похоже, поймали в ловушку. Я даже разочарован. Я ведь хотел сбежать от своих родителей и от плохих воспоминаний, связанных с ними. Но, с другой стороны, зачем разрушать хрупкое взаимопонимание, возникшее между нами? Поэтому я отвечаю:
– Хорошо, я приму все к сведению.
– Слушай, есть кое-что еще.
– Что? Кто-то воскрес?
– Нет, это связано с городом.
На завтрашнее утро запланирован допрос Маркуса, – мне в диспетчерской сообщили.
Ясно. Эвелин приберегла Маркуса «на десерт», чтобы сполна насладиться тем, как он будет корчиться под действием сыворотки правды. До меня не сразу доходит, что я смогу сам увидеть шоу, несмотря на то, что покинул город. А я-то думал, что навсегда освободился от них обоих.
– Понятно, – бормочу я.
Потом я возвращаюсь в бывший отель и вновь заползаю под одеяло на кровати.
