Она пережила предательство брата, ожидание казни, страх, что к ней применят сыворотку правды. Я просто обязан вытащить ее отсюда."
"Кара пялится на нас, а я чувствую себя неловко, как змея, сбросившая кожу и еще не привыкшая к новому покрову. Наличие аудитории меня совсем не привлекает.
– Эвелин держит всех в строгости, – произношу я. – Без ее дозволения никто и шагу ступить не смеет. Но она выступила с призывом объединиться против угнетателей извне.
– Угнетателей? – повторяет Кристина.
Она достает из кармана пузырек и выливает его содержимое себе в рот.
Думаю, какое-то обезболивающее из-за пулевого ранения.
Я хмурюсь.
– Эвелин, и, кстати, не только она, считает, что нам нельзя бродить за пределами города. Нам якобы могут причинить вред. А она пытается решить наши проблемы. Я передаю ее речь вкратце, – продолжаю я. – Но подозреваю, что это крайне выгодно для моей матери. Мы в ее власти, а если мы улизнем, она лишится своего влияния.
– Ага, – ворчит Трис. – Кто бы сомневался.
– Ее точка зрения имеет право на существование, – встревает Кристина.
– И у нас много чего творится. Почему мы должны помогать тем, кто прячется за оградой?
Трис в задумчивости покусывает губу.
– Не знаю, – наконец, произносит она.
На моих часах уже три. Я задержался, а Эвелин подозрительна. Я сказал ей, что должен объявить Трис о том, что между нами все кончено. А на это не требуется время. Не уверен, впрочем, что Эвелин мне поверила. Я прерываю их спор.
– Слушайте: они решили допросить заключенных. И они собираются вколоть вам сыворотку правды.
Потом вас осудят как предателей. Надо придумать какой-нибудь дельный план.
– Что? – изумляется Трис. – С каких пор поиск истины у нас расценивается как предательство?
– Как ни крути, но вы выступили против наших лидеров. Эвелин и ее приспешники не желают, чтобы кто-то покинул город. Поэтому они не в восторге от видео с этой… Эдит Прайор.
– Они такие же, как Джанин, – фыркает Трис. – Готовы на все, чтобы задушить правду. А ради чего? Чтобы царствовать в своем микроскопическом мирке? Бред.
Не собираюсь сознаваться им, что кое в чем разделяю мнение своей матери. Я ничего не должен людям, живущим вне нашего города. Неважно, дивергент я или нет, но я не собираюсь приносить себя в жертву ради спасения человечества.
Но я жажду сбежать отсюда – как дикий зверь, стремящийся вырваться из капкана. Бешеный волк, готовый отгрызть себе лапу.
– В общем, – начинаю я осторожно, – если сыворотка правды на вас подействует, вы будете осуждены.
