"
"Когда мы месяц назад ехали с Трис на поезде на встречу с Эвелин, я признался ей, что Маркус по-прежнему появляется в моих кошмарах. Мысли о нем одолевали меня перед сном, а когда я просыпался, они снова начинали мучить меня. Я боялся его, хотя уже вырос. Я уже не ребенок, который избегает жестокого, злого отца. Теперь я страшился угрозы, которую он нес моему будущему, моему становлению в качестве взрослого человека. Но прошлые страхи ни в какое сравнение не идут с тем, что грядет.
Предчувствуя моего отца, я хочу вскрыть себе вены, лишь бы не видеть его снова.
Пятно света появляется на ледяном бетоне. В нем возникает рука. Пальцы согнуты как птичьи когти. Затем я вижу другую руку и голову со светлыми растрепанными волосами. Девушка, кашляя, медленно, дюйм за дюймом, вползает в круг света. Я не могу сдвинуться с места. Она поворачивает лицо, и я вижу, что это – Трис. Кровь течет по ее губам и подбородку. Она хрипит:
– Помоги…
Из ее рта падает алый сгусток. Я бросаюсь к ней, знаю, что не успею.
Кто-то впивается мне в спину, но я продолжаю пробиваться к Трис. Царапаюсь и ору.
Я кричу ее имя, а она выплевывает все больше крови. Теперь я ничего не слышу, я вообще ничего не чувствую, кроме биения своего пульса и ужаса. Обессиленная, она падает. Я опоздал.
Помещение заливают яркие лучи.
Граффити покрывают стены комнаты страха. Напротив меня – зеркальное окно из смотрового помещения. В углах установлены камеры слежения. Я обливаюсь потом. Вытираю лицо подолом рубахи и иду к двери, оставив футляр со шприцем и иглами на полу.
Он мне не нужен. Мне остается одно – только преодолеть свои страхи в реальности.
По собственному опыту я знаю, что лишь уверенность способна спасти человека. Конечно, это сработает и на третьем этаже штаб-квартиры эрудитов.
Я не должен здесь находиться: охранник-бесфракционник наставляет на меня оружие. Я нервничаю.
– Стой.
Я кладу руку на его пистолет и отвожу ствол в сторону.
– Нечего наставлять на меня пушку. Я тут по приказу Эвелин.
Мне надо увидеться с заключенным.
– Время посещений закончилось.
Понижаю голос почти до шепота:
– Она не хочет, чтобы беседа была зафиксирована.
– Чак, – раздается голос Терезы с лестничного пролета над нами. – Пропусти его.
Я киваю Терезе. В коридоре чисто, мусор убран, но разбитые лампочки еще не заменены, так что пока я направляюсь к камере, то попеременно миную участки света и темно-лиловой тьмы.
Достигаю Северного коридора.
