– Я принял решение, и ты не можешь повлиять на него."
"Ее темные глаза широко распахиваются, а волосы словно пламенеют на солнце.
– Тогда ты будешь трусом, – возражает она. – А ты никогда им не был, Четыре. Никогда.
– Но теперь я им стал, – безразлично отвечаю я. – Люди, занешь ли, меняются.
– Нет, ты не изменился.
Устав от бессмысленного спора, я умолкаю, а Кристина терпеливо продолжает:
– Она бы тебя точно возненавидела.
Меня охватывает приступ гнева, горячий и живой. Давящая глухота исчезает, и даже тихая улица альтруистов наполняется громкими звуками, заставляющими меня вздрогнуть.
– Заткнись, – ору я. – Ты вообще не знала ее, ты…
– Я знала вполне достаточно, – рявкает она. – И она бы ни за что не захотела, чтобы ты стер ее из своей памяти!
Я кидаюсь на нее и прижимаю плечом к стене.
– Если ты еще когда-нибудь такое скажешь, – кричу я, – то я…
– Ну что? – Кристина отпихивает меня. – Побьешь меня, да? А как называют больших и сильных мужчин, которые нападают на слабых женщин? Слабаки.
Вспоминаю вопли отца, заполнявшие наш дом, и его руку на горле моей матери. То, как я выглядывал из своей комнаты, вцепившись в дверной косяк. В моей голове звучат ее тихие рыдания, доносящиеся через дверь спальни. Я отпускаю Кристину.
– Прости, мне очень жаль, – шепчу я.
– Я знаю, – отвечает она.
Мы пристально смотрим друг на друга. Я думаю о том, как ненавидел ее сначала, потому что она была из правдолюбов и выкладывала все, что приходило ей в голову, не беспокоясь о том, как ее слова могут повлиять на тебя.
Но потом она показала мне, какая она на самом деле. Кристина – умеет прощать, и она настолько смелая, что говорит тебе правду в лицо. Вот что ценила в ней Трис.
– Тобиас, я понимаю, – произносит она. – Такое случается, когда того, кого ты любишь, убивают безо всякой причины. Тогда тебе хочется стереть собственное прошлое.
Она обхватывает ладонью мой кулак, в котором зажат флакон.
– Я недолго знала Уилла, – продолжает она, – но он изменил всю мою жизнь. То же самое – и с Трис.
Жесткое выражение на ее лице исчезает.
– Ты должен остаться тем человеком, которым стал рядом с ней, – говорит она. – Если ты примешь сыворотку, ты никогда не найдешь путь назад.
Слезы вновь подступают у меня к горлу. Я вцепляюсь во флакон изо всех сил. Он исцелит меня от боли и воспоминаний, скребущихся внутри, как дикие звери в клетке.
Кристина обнимает меня за плечи, но я вздрагиваю. Ее жест напоминает мне о тонких руках Трис, обнимающей меня.
