– Я думаю, можно поразить лишь конкретные участки воспоминаний, в зависимости от того, в каком именно участке мозга хранятся знания. Ведь в противном случае, первые члены фракции не знали бы, как говорить или завязать шнурки. – Трис вскакивает на ноги. – Спросим у Мэтью. Он лучше меня в этом разбирается.
Она мчится к двери, но я преграждаю ей путь. Солнечные зайчики, которые отбрасывают ярко освещенные крылья самолетов, слепят меня так, что я не вижу ее лица.
– Трис, постой. Ты действительно хочешь насильно стереть воспоминания людей? Но это то же самое, что Бюро планирует сделать с нашими друзьями и семьями.
Щурюсь и заглядываю в ее холодные глаза. В этот момент Трис выглядит даже старше меня, суровая, жесткая, неприступная.
– Они не имеют к нам никакого отношения, – отчеканивает она. – Они ответственны за смерть большинства нашей старой фракции. Им еще повезло, что я не собираюсь убивать их.
С этими словами Трис обходит меня и распахивает двери.
39. Трис
Мэтью складывает руки за спиной.
– Вовсе нет. Сыворотка не стирает все знания человека, – отрицательно мотает он головой. – Вы что, думаете, мы смогли бы разработать такую адскую смесь? Наша формула нацелена на эксплицитную память, куда входит, например, имя, воспоминания о месте, где испытуемый вырос, фамилия его первого учителя. И не трогает имплицитную память, то есть он никогда не забудет, как плавать или ездить на велосипеде.
– А как это на самом деле работает? – спрашивает Кара.
Мы с Тобиасом переглядываемся.
Нет ничего интереснее, чем разговор между эрудитом и человеком, который мог бы выбрать их фрацкию.
Кара и Мэтью стоят близко друг к другу и отчаянно жестикулируют.
– Безусловно, некоторые важные воспоминания будут потеряны, – пожимает плечами Мэтью. – Но если у вас есть записи о научных открытиях или истории, люди заново их изучат. Они очень податливы в адаптационный период.
Я прислоняюсь к стене и говорю:
– Погоди, но если Бюро собирается устроить «перезагрузку», останется ли хоть чуть-чуть нам, чтобы использовать против людей в Резиденции?"
"– Мы должны добраться до нее первыми, – заявляет Мэтью.
– Прежде, чем истекут сорок восемь часов.
Кара, по-видимому, ничего не слышала.
– После того, как мы сотрем старые воспоминания людей, разве не нужно будет запрограммировать им новые?
– Мы просто должны переобучить их. Люди, как правило, дезориентированы в течение нескольких дней после «перезагрузки», и их несложно контролировать, – вещает Мэтью.
