Но сейчас постарел, щеки ввалились, черты лица стали чересчур суровыми и строгими. Его короткая стрижка альтруиста лишь усиливает это впечатление.
– Не понимаю тебя, – выдавливает он.
– Я разговаривала кое с кем из правдолюбов, – поясняет Джоанна. – Они сообщили мне о том, что выболтал твой мальчик, когда находился под действием сыворотки правды. Мерзкие слухи, которые распространяла Джанин Мэтьюз о тебе и твоем сыне… ведь это – правда, не так ли?
Я краснею и невольно съеживаюсь в кресле. Маркус качает головой.
– Нет. Тобиас…
– Пожалуйста, не надо, – обрывает его Джоанна. – Я знаю, как выглядят люди, которые подвергались насилию. Мы должны признавать наши ошибки.
– Чушь, – восклицает Маркус, но быстро соглашается. – Да, я призывал к дисциплине, но я хотел как лучше.
– Муж не должен требовать подчинения от своей жены, – возражает Джоанна, – даже у альтруистов подобное не принято. А что касается твоего сына… Я попытаюсь притвориться, что тебе поверила.
Пальцы Джоанны дотрагиваются до шрама на лице, и мое сердце начинает биться чаще.
Она знает. Несомненно, она испытала это сама. Интересно, кто был мучителем в ее случае? Мать? Отец? Кто-то еще?
Меня всегда интересовало, что будет делать мой отец, когда правда выплывет наружу. Мне чудилось, что из скромного лидера альтруистов он сразу превратится в ходячий кошмар, с которым я имел дело дома. То есть он покажет всем свой истинный облик.
Но Маркус растерян и смущен. А если он понимает, хотя бы в самом отдаленном уголке своей больной души, что слова о дисциплине – обыкновенная отговорка? Тем временем Джоанна спокойно произносит:
– Теперь, после того, как мы с тобой откровенно объяснились, выкладывай, зачем ты попросил меня приехать сюда.
И Маркус с легкостью переходит к новой теме. Думаю, он поделен на независимые сегменты и мгновенно переключается с одного на другой. Кое-что было зарезервировано и для нас с мамой.
Сотрудники Бюро увеличивают изображение, и Хэнкок-билдинг превращается в темный фон за спинами Маркуса и Джоанны.
Я таращусь на балку, пересекающую экран."
"– Эвелин и ее бесфракционники установили настоящую тиранию, – вещает Маркус. – Нужно восстановить мир, существовавший между фракциями до первой атаки Джанин. Думаю, ты меня поддержишь.
– Ты прав, – отвечает Джоанна. – Но каким образом ты собираешься действовать?
– Надеюсь, ты попробуешь рассмотреть вопрос непредвзято. Эвелин контролирует город потому, что в ее руках сосредоточено все оружие.
