Вам понятна терминология?
Слова «генетическая неполноценность» крутятся в моей голове, но я бормочу:
– Да.
– У меня все. Вы свободны, – она отодвигает стул и встает.
Человек, записывавший показания, поднимается и убирает планшет в сумку. Анджела стучит по столу, чтобы привлечь мое внимание.
– Не будь слишком строг с собой, – произносит она. – Ты еще так молод.
Не уверен, что это может служить оправданием, но я без возражений принимаю ее попытку утешить меня.
– А что будет с Нитой? – задаю я вопрос.
Анджела поджимает губы.
– После того, как она оправится от ранений, ее переведут в тюрьму. Вероятно, там она проведет остаток жизни.
– То есть ее не казнят?
– Нет, мы не применяем смертную казнь к «ГП», – бросает Анджела и направляется к двери. – С «ГП» всегда куча проблем.
С грустной улыбкой она выходит из комнаты. Я сижу, совершенно ошеломленный. Я ведь хотел доказать, что они ошибаются во мне, что моя личность не определяется моими генами. Но теперь ситуация изменилась. Юрайя лежит в больнице, погибли люди, а Трис не хочет смотреть мне в глаза.
И все – из-за меня.
Я стискиваю зубы. Меня захлестывает волна отчаяния. Когда я встаю, мои манжеты мокры от слез. А моя скула, кстати, до сих пор саднит.
30. Трис
– Ты его навещала?
Кара стоит рядом со мной, сжав кулаки. Вчера Юрайю перевели из реанимации в палату со смотровым окном из коридора. Я подозреваю, врачи сделали это для того, чтобы избавиться от нас с Кристиной. Теперь Кристина сидит у постели больного, держа его за вялую руку.
Я боялась, что он будет похож на порванную тряпичную куклу, но он не особенно отличается от прежнего Юрайи, исключая разве что царапины и бинты. Мне кажется, что сейчас он очнется, заулыбается и спросит, чего мы на него пялимся.
– Я была у него вечером, – отвечаю я. – По-моему, ему одиноко.
– Существуют данные, что, в зависимости от степени повреждения головного мозга, люди в коме могут слышать и чувствовать, – произносит Кара. – Но прогноз не слишком оптимистичный.
Иногда мне хочется стукнуть ее.
Разве есть необходимость напоминать, что Юрайя вряд ли очнется?
– Знаю.
Вчера, покинув его палату, я бесцельно бродила по зданию Резиденции. Вместо того чтобы думать о своем друге, балансирующем между жизнью и смертью, я размышляла над нашим разговором с Тобиасом. И о том, как я себя чувствовала, когда смотрела на него: будто лопнула невидимая нить. Неужели наступил конец наших отношений? Я могла ему это сказать, но слова застряли у меня в горле.
