— Накрыв лицо ладонью, перекатываюсь на подушку. — Извини.
— Тогда не буду тебя мучить.
Кровать, избавленная от её веса, пружинит, слышится шорох надеваемого пиджака.
— Завтра созвонимся, ладно? И по поводу лота, пожалуйста, не забудь.
Дверь за ней закрывается, и в память, будто по нажатию кнопки, моментально врываются непрошеные кадры: Лия запрокидывает голову, когда я задираю её майку, стонет, когда трётся об меня промежностью, раскинув ноги, мастурбирует, лёжа на моей кровати.
Зажмурившись, просовываю ладонь под резинку трико.
Завтра я снова смогу держать лицо, а пока… пока вот так.
38
Я встаю по будильнику с ощущением того, что не спал вовсе. Голова ватная, мышцы ноют после вчерашней тренировки. Ледяной душ не помогает, так что приходится заливать в себя две чашки двойного эспрессо. После этого, закинув в спортивную сумку свежую футболку, выхожу во двор.
На часах начало седьмого. Машина отца уже стоит во дворе, а сам он, облачённый в костюм, разговаривает по телефону. Именно благодаря его примеру я обзавёлся привычкой вставать рано, как и многими другими: например, не болеть дольше одного дня, уважительно относиться к людям, независимо от их материального статуса, не курить, не злоупотреблять алкоголем, не размениваться на случайные связи, читать только качественную литературу, держать слово.
Я поднимаю руку в знак приветствия. В ответ отец делает то же самое и, обменявшись парой фраз с собеседником, убирает телефон в карман. Утро — время наших традиционных мини‑бесед, остальное может подождать.
— Соблюдаешь режим, молодец, — он кивает на мою сумку. — На тренировку собрался?
— Сегодня среда. Среда — день тренировки.
— Всё правильно. Режим прежде всего. Как учёба? Не страдает?
— С чего бы? Всё в порядке."
"— Так держать. — Отец довольно хлопает меня по плечу. — Не забывай, что ты моя главная гордость.
— Хорошо, что Каролина не слышит, — иронизирую я.
— Станешь отцом — поймешь. Девочка — это другое. Она для сердца. Рано или поздно уйдёт из семьи, сменит фамилию.
На Максима, увы, рассчитывать тоже не приходится. — Отец раздражённо машет рукой. — Дай бог, к тридцати пяти дури в нём поубавится, и то не факт. Так что именно ты мой преемник.
— Ценю оказанную честь, — я сдержанно улыбаюсь, пожалуй, впервые в жизни не испытывая гордости от отцовских признаний. Быть фаворитом в забеге всегда — большая ответственность, особенно когда известно, что ставки охренительно высоки. — Поеду, не буду нарушать режим.
