О-о-о, во мне так много слов!
Но я молчу, потому что и сама всю жизнь пытаюсь угодить маме, и потому что с моей стороны будет слишком ничтожно уговаривать Леона выбрать меня.
— Хорошо, — мой тон сухой и нейтральный, как творог из тофу. — Я тебя услышала.
— По поводу ситуации в университете можешь не переживать, — глухо продолжает Леон, глядя мимо моего виска. — Для остальных ты всё ещё находишься под моим покровительством. К тому же многие члены совета к тебе расположены, так что проблем быть не должно.
Мне чудится, что на последней фразе его голос стал жёстче, но это не утешает.
В груди тошнотворно ноет, в глазах зудит. Какой же идиот… Они со снежной королевой друг друга стоят: представляю их жизнь в стерильном склепе, секс в миссионерской позе по пятницам и ужины в латексных перчатках. Оба умрут от скуки годам к тридцати. Так им и надо.
— Я тоже думаю, что проблем быть не должно, — чеканю я, до побеления пальцев сжав лямки рюкзака. — Если ты всё сказал, я пойду, а то лекция скоро начнётся.
Не выдержав обращённого на меня взгляда, я разворачиваюсь на пятках и торопливо иду к входной двери.
Пальцы колотит мелкой дрожью, губы трясутся. Чёртов октябрь пробрал меня до костей.
Невидящим взглядом уставившись в длинный просвет коридора, я машинально выуживаю из кармана телефон и нахожу номер Петра:
«Привет ещё раз. Если моё участие в статье ещё необходимо — я согласна».
35
Вынырнув из винного шкафа с двумя бутылками мерло, я ловлю на себе взгляд мамы. Выбившаяся прядь волос прилипла к её лбу, между бровей залегла глубокая складка.
Вот уже час она начищает приборы перед традиционным пятничным ужином, на котором, к моему прискорбию, сегодня будут присутствовать Морозов-старший вместе со своей льдинкой-дочуркой.
— Долго возишься, Лия. Доставай поскорее соусники. Гости будут через полчаса.
Молча кивнув, я перекладываю посуду на поднос. Внутри тоскливо и пусто, будто какого-то важного органа недостаёт.
Леон, верный своему слову, увеличил расстояние между нами на пять световых лет.
За неделю я всего однажды видела его в университете и дважды — из окна комнаты, когда его машина подъезжала к дому. За четыре минувших дня мы не обменялись даже банальным «привет», не говоря о чём-то большем. Так, разумеется, будет лучше: если уж избавляться от нежелательных волос, то делать это рывком, вместо того чтобы дуть на восковую полоску. Но пока всё равно обидно и больно.
— Что с твоим лицом, Лия? — ворчание в мамином голосе смешивается с тревогой.
