— Не спится? — его голос хриплый, низкий, словно это он, а не я несколько часов кряду горланил песни в караоке.
Перешагнув с ноги на ногу, я мотаю головой.
— Просто пить хочу.
Не сводя с меня глаз, Леон молча кивает на холодильник. Отмерев, я в два шага подхожу к нему, открываю дверцу и вытаскиваю запотевшую бутылку «Перье». Стоя спиной, чувствую на себе его взгляд — на спине, на ногах, на бёдрах. Жадно пью, но в горле становится только суше.
— Хочешь воды? — бормочу я из-за плеча.
— Если бы я хотел воды, я бы здесь не сидел.
Двусмысленность этой реплики заставляет меня с силой сжать стакан и обернуться. Леон смотрит в упор, точно так же, как в караоке, когда я стояла на сцене.
— Никогда не видела тебя пьяным, — шёпотом выдавливаю я, чтобы разбить повисшую тишину.
Криво усмехнувшись, он подносит виски к губам.
— Иногда я позволяю себе быть неидеальным.
— Никто и не ждёт от тебя идеальности.
Бокал с грохотом опускается на столешницу.
— Ждут абсолютно все.
Леон совсем не похож на тех пьяных людей, что я видела: его речь звучит разборчиво и чётко, выражение лица совсем не идиотское.
И всё же он пьян.
— Я всё-таки налью тебе воды, — бормочу я, теряясь от его пристального внимания.
Вернувшись к кухонному гарнитуру, достаю чистый стакан, наполняю его до краёв и ставлю перед Леоном.
— Пей. Завтра мне спасибо скажешь."
"По какой-то причине я не спешу отойти назад, остаюсь стоять на расстоянии полуметра от него. Горячий ток крови переполняет артерии, заставляя кожу пылать, пульс натянуто барабанит.
Таким безоружным и уязвимым я не видела Леона никогда.
— Я же сказал, что не хочу воды.
Резким движением он отодвигает стакан в сторону и, подавшись вперёд, притягивает меня к себе.
Удары собственного сердца оглушают, тело превращается в камень. Руки Леона на моих бёдрах, ноги втиснуты между его колен.
— Ты слишком настоящая, — сипло произносит он, упершись лбом мне в живот, — и слишком хорошо пахнешь. При таком раскладе сложно оставаться идеальным.
Нужно что-то сделать. Свести всё к шутке, отойти, оттолкнуть.
Леон выпил, и есть Эльвира… А ещё мама со скалкой.
Но его ладони продолжают скользить по моим пижамным штанам, а я попросту не могу пошевелиться. Я захлёбываюсь, я тону в эйфории и остром вожделении.
— Ты зря предъявляешь к себе слишком высокие требования, — сипло выходит из меня. — Тебе всего двадцать три.
— Пытаешься развязать мне руки, — его хриплый смешок вибрирует у меня под пупком. — Плохая идея. Я и так еле сдерживаюсь.
