Золотые подсвечники, которые мама натирала весь день до зеркального состояния, бокалы с гравировкой Made in France, шампанское, название которого я слышала только в кино о красивой жизни, чёрная икра в серебряных вазочках — всё это лишь малая часть запланированного пиршества.
За огромным столом, напоминающим взлётную полосу для частных самолётов, собралась элитная элита. Морозов-старший — типичный представитель высших кругов: чесучовый костюм, дорогие часы, расслабленный, чуть надменный взгляд. Его жена, полная копия Мелании Трамп, ведёт себя крайне сдержанно и почти не разговаривает, не говоря уже о том, чтобы улыбаться.
Возможно, виной тому излишек ботокса в её лице.
Что касается их дочери… Помнится, я сочувствовала Эльвире, вынужденной комплексовать рядом со своим красавцем-парнем. Так вот, это было преждевременно.
Эти двое рядом могли бы составить конкуренцию хоть Брэду с Анджелиной, хоть Блейк и Райану. Морозова Эльвира до отвратительности хороша собой: длинные платиновые волосы, кукольное лицо, модельная фигура — и всё это в обёртке от итальянских кутюрье.
При этом держится она под стать матери — вежливо, но безэмоционально и холодно. Фригидная снежная королева, так именую я её про себя, опуская на стол тарелку.
Сколько ей? Двадцать два-двадцать три? На пару лет старше меня, но ведёт себя так, будто невыносимо устала от сорока лет замужества и четверых детей.
— Как дела в университете, Эля? — интересуется милашка Каролина.
— Всё отлично, — сдержанно отвечает та.
— Сейчас занимаюсь проектом по истории искусств. Буду проходить стажировку в Милане.
— Отлично, — одобрительно кивает Вилен Константинович. — Леон говорил тебе, что на будущий год тоже собирается в Италию по делам?
Эльвира смотрит на Леона, тот — на неё. В их взглядах, помимо рафинированной вежливости, сложно рассмотреть что-то ещё.
— Мы это обсуждали, — негромко отвечает Эльвира, промокая губы салфеткой.
Я с тоской смотрю на закрытое окно. Мне одной тут душно?
— Эльвира, вам налить шампанского? — опомнившись, предлагаю я, поймав мамин выразительный взгляд.
— Минеральной воды, — сухо роняет она, не удосужившись повернуть голову в мою сторону.
Я стискиваю челюсти. Да, я нахожусь здесь в качестве домработницы, но это не означает, что со мной надо разговаривать, как с чернокожей рабыней. К чему этот тон?
Когда я подаю десерт — торт с фруктами и итальянской мастикой, Эльвира демонстративно отодвигает свою тарелку.
