Слёзы на лице Лии высохли, и о недавней истерике напоминают лишь сухие, протяжные всхлипы, прорывающиеся сквозь её сонное дыхание. Мои пальцы перебирают её волосы, взгляд таранит потолок — словно там могут вот-вот появиться ответы на все курсирующие во мне вопросы. Но там, как назло, ничего нет.
Медленно приподнявшись, я высвобождаюсь из её объятий. Гнев, неприятие, отчаяние и необходимость найти решение разрывают меня на части, так что от первых трёх нужно срочно избавиться.
Как? Хер его знает. Поколотить грушу, наведаться в больницу к Морозову с требованием не соваться к Лии, позвонить Эльвире и, наплевав на манеры, высказать всё, что хочется… Ну а для начала просто пройтись.
Лия болезненно гримасничает, когда я накрываю её пледом, но глаз не открывает. Я шёпотом обещаю ей вернуться с решением, которое устроит всех, и бесшумно выхожу из комнаты.
Лия ещё никуда не уехала, но воздух уже ощущается удушливым и тяжёлым.
У кабинета отца я замедляю шаг и, поймав полоску света в дверном проёме, решительно стучусь.
— А, Леон, заходи, — отложив очки, он поднимается из кресла. — Ну, ты как?
Судя по кипе бумаг, отец явно занят, и, будь он не в курсе того, что происходит и как сильно это на меня повлияет, наверняка бы предложил зайти позже. Но он знает, поэтому смотрит внимательно и с ожиданием.
— Инга уволилась и уезжает, забирая с собой Лию, — чеканю я, не слишком озадачиваясь ровностью тона.
— Но ты, разумеется, об этом знаешь.
— Да, знаю. Сегодня утром она подошла ко мне и попросила расчёт.
— Попросила расчёт и всё? Вот так просто, без объяснений?
— Не совсем так, — мягко возражает он. — Она сказала, что переживает за судьбу дочери и решила, что им будет спокойнее жить в другом городе. Как я понял, помимо того ужасного случая на дне рождения, у Лии были трения в университете…
— Трения в университете? — с издёвкой выплёвываю я.
— Да её пытались унизить все, кому не лень! Только не говори, пожалуйста, что для тебя это стало неожиданностью и ты был уверен, что вуз, забитый отпрысками политиков и олигархов, лоялен к детям домработниц.
— Ты меня хочешь в чём-то обвинить?
— Да, сейчас я так зол и готов обвинить каждого, — рявкаю я, в остервенении дёргая себя за волосы.
