— Я когда-нибудь заставлял тебя делать что-то против воли?
— Нет, не заставлял. Скорее мастерски внушал, когда сетовал о том, какой раздолбай вышел из Макса, а меня при этом называл своей единственной надеждой и гордостью. С самого детства я только и слышу о том, какой я взрослый, ответственный, надёжный и какой молодец, если не совершаю импульсивных поступков. Как будто удобство и предсказуемость — мои главные достоинства! Разумеется, я сам виноват, что принял это на веру и из года в год пытался соответствовать… А вчера я чуть не убил человека.
И это было вопиюще безответственно… Как думаешь, что это обо мне говорит?
Повисает молчание. Негодование во взгляде отца гаснет, ему на смену приходит растерянность.
— Не знаю, — тихо выговаривает он. — Ты мне скажи…
— Я далеко не идеален, и у меня тоже есть тёмные стороны. Как и у всех. И если я продолжу жить как жил раньше, вероятно, придёт день, когда моя тёмная часть снова выйдет из-под контроля. И, возможно, последствия будут ещё более плачевные, чем сейчас.
Снова молчание.
— И как я могу тебе помочь?
Мотнув головой, я с шумом выдыхаю. Впервые мне не так важно, что отец обо мне подумает. Впервые важнее, как чувствую я.
— Не нужно меня отчитывать. Я сам себе самый суровый судья.
— Я тебя понял, — отец говорит тише и участливее, словно осознал масштабы моей внутренней проблемы. — Что ещё?
— Лия. — Я снова смотрю ему в глаза. — Если Морозовы решатся на открытую конфронтацию — она должна быть максимально защищена. Лия не сделала ничего предосудительного — можешь быть уверен.
— А если она захочет написать заявление на Дениса? Ты же понимаешь, что тебе светит встречный иск.
— Значит, нужно будет искать хорошего адвоката. В университете он сейчас персона нон-грата, так что свидетелей против него найдётся немало."
"— Меня заботит, как это отразится на тебе, — сейчас, когда спущен пар, в голосе отца отчётливо слышна тревога. — Если накажут Дениса, то и тебя тоже. Ты не можешь этого не понимать.
Мне почти удаётся улыбнуться.
— Предлагаю решать проблемы по мере их поступления.
Решив, что разговор исчерпан, я иду к двери.
— Ну и последний вопрос, — догоняет меня на полпути. — Что со свадьбой?
— Её не будет. На это есть масса причин.
— И Лия, я так понимаю, главная из них?
Ничего не ответив, я берусь за дверную ручку. Есть вариант, что отец снова попросит оценить всю серьёзность моего выбора, а я не готов говорить ещё и об этом. Впервые в жизни не хочется ничего ни обдумывать, ни взвешивать.
