Даже в полумраке я вижу сгущающиеся тени в его глазах и испытываю отчаянное желание их растворить. Потому что Леону совершенно не за что себя винить. Потому что я его должница на всю оставшуюся жизнь. Потому что он прекраснее, чем о себе думает.
— Сможешь послушать и поверить в то, что я скажу? — я прижимаю ладони к его груди в попытке удвоить внушение. — Обещаю говорить предельно честно.
Леон делает едва заметное движение головой.
— Если бы ты не появился, у меня всё было бы очень плохо. Так плохо, что я не знаю, когда смогла бы оправиться.
Ещё никогда в жизни мне не было так страшно…
Слова набегают сбивчиво и торопливо. Откуда-то я знаю, что от их точности и искренности многое зависит. Может быть, даже то, как в дальнейшем сложится его жизнь и моя.
— В кино иногда показывают, как люди писаются от ужаса — видел, наверное. Я думала, это преувеличение, а оказалось, что нет. Если бы не нужда защищаться, я бы точно напрудила огромную лужу — уж прости за такие подробности. Он навалился на меня, лапал, а я не могла даже вздохнуть или позвать на помощь… Это ощущение животного страха и безысходности навсегда останется у меня в памяти, как и у всех жертв насилия.
Когда я поняла, что не могу его скинуть, я стала умолять. Я плакала, звала его по имени, просила прощения, обещала извиниться при всём университете, говорила, что моя мама сойдёт с ума, если со мной что-то случится… Но ему было абсолютно всё равно. Он был взбешённым, пьяным и совершенно невменяемым. Остановить его можно было только так, как сделал ты.
Я сглатываю, чтобы перевести дух. Воспоминания о вчерашнем кошмаре уже не так ранят, но всё же…
— Я знаю, что ты станешь убеждать себя в том, что мог остановиться раньше. Просто потому, что ты глубоко порядочный и ответственный… Поэтому я хочу напомнить, что события могут выходить из-под контроля, и мы не властны это изменить. Люди неидеальны, Леон. И ты тоже. Нужно прощать себя там, где по-другому бы не поступил. Никто и никогда не делал для меня того, что сделал ты.
И сейчас, благодаря этому поступку, я чувствую вот здесь… — я касаюсь левой половины своей груди, — так много всего, столько любви, что не могу описать… Плохие поступки не рождают такой красоты. Так что ты всё сделал так, как надо.
От поднявшихся эмоций глаза намокают, и мне приходится смахнуть выкатившуюся слезу. Леон слушает молча, лишь сердце под моими пальцами барабанит напряжённо и гулко.
— Спасибо, — глухо выговаривает он.
