Голубоватый свет фар вспарывает мрачную темноту ночи, и «Порше», грозно фыркнув, уносит нас от этого проклятого места.
С выездом на трассу внутри наконец становится тихо. Музыка играет ровно так, как нужно: её размеренный ритм едва различим в повисшей тишине. Плечо Леона находится всего в десятке сантиметров от моего, и я то и дело чувствую на себе его взгляд — хмурый и обеспокоенный.
— Я не хочу ехать в дом, — негромко произносит он, словно расслышав мою невысказанную просьбу.
— Я и не настаиваю.
— У отца в городе есть квартира.
Если ты не против — поедем туда.
Я молча киваю. Волнение шевелится под рёбрами, но очень вяло, притуплённое переизбытком эмоций. Леон всегда знает, как лучше, и сейчас мне особенно нравится ему верить. Не знаю, что будет завтра — а что-то мне подсказывает, что завтра будет непросто, — но сейчас хочется расслабиться и плыть по течению, с доверием наблюдая, куда оно нас занесёт.
Дорога, прямая и монотонная, словно чистый лист бумаги, убаюкивает. За окном густыми, тягучими хлопьями плывёт туман, и прорезавшийся сквозь него янтарный свет фонарей становится для меня неожиданностью.
Оторвавшись от спинки кресла, я кручу головой по сторонам. Я что, уснула?
Перед нами дом в четыре этажа, окна в пол, дорогие стеклянные балконы. Слева — по-ноябрьски облезлый мини-парк, отрезанный от остального мира кованой решёткой, впереди — ворота подземной парковки.
— Приехали, — поясняет Леон, глуша двигатель.
Поплотнее запахнув пальто, я смотрю, как он обходит машину и открывает для меня дверь.
Без слов обхватив протянутую руку, я опускаю ноги на асфальт и следую за ним к подъезду, затем — к лифту. В кабине молча стоим плечом к плечу, следя за сменяющимися цифрами на табло: нам нужен четвёртый этаж.
Квартира встречает запахом дорогой мебели и застоявшимся воздухом — хозяева определённо бывают здесь нечасто. Щёлкнув выключателем, Леон скидывает обувь, и я следую его примеру.
— Ты, наверное, хочешь в душ, — его взгляд мельком задевает мои разодранные колготки.
— Я найду тебе что-нибудь из вещей.
Я киваю, отмечая, что в кончиках пальцев зудит волнительная вибрация. Стресс стрессом, а волнение от нахождения с ним рядом до конца никуда не ушло.
— А ванная… — я смотрю на него вопросительно, — …где?
— Слева по коридору, — Леон указывает на стену в обрамлении багета. — В ящике найдёшь полотенца и халат.
В нерешительности перекатившись на пятках, я бормочу: «Спасибо». С каждой секундой напряжение в груди растёт.
