Сегодняшний день бесповоротно изменил мою жизнь, за одним-единственным исключением: мне по-прежнему хочется, чтобы он всегда оставался рядом.
— И что теперь?
— Хочу увезти тебя отсюда.
Я резко вскидываю глаза. Леон смотрит в ожидании. Думает, что я откажусь? Расплачусь, замотаю головой или стану задавать вопросы, куда именно он собирается меня отвезти? Грудь распирает волной оживающих чувств. Господи, да пусть отвезёт меня куда угодно — мне совершенно плевать.
57
Промозглый ноябрьский воздух моментально забирается под пальто, накинутое на плечи, и заставляет зубы отбивать чечётку.
Хотя дело, возможно, не только в холоде, а в том, что тело любым способом пытается избавиться от проникшего в него ужаса.
Леон открывает пассажирскую дверь «Порше», стоящего у самого входа, заботливо придерживает за локоть, когда помогает сесть.
Знакомые хвойные ноты, пропитавшие салон, официально признаются лучшим запахом этого дня. Вобрав в себя побольше, я откидываюсь на спинку сиденья и прикрываю глаза, позволяя поверить, что нахожусь в безопасности.
"
"Хлопает водительская дверь, Леон снова оказывается близко. Я только сейчас замечаю, что он по-прежнему в одной футболке.
— Холодно же, — тихо журю его.
— Я торопился. — Запустив двигатель, он мечет в меня пронзительный взгляд. — Чувствовал, что надо успеть.
Сглотнув, я пытаюсь улыбнуться. Это самое настоящее чудо, что ему удалось. Не знаю, как смогла бы жить, если…
Голова трясётся в протесте.
Нет-нет, не хочу ни думать об этом, ни представлять. Может быть, позже, когда придётся… или чтобы оценить всю прелесть моей нынешней жизни… Но сейчас надо концентрироваться на хорошем… Например, на том, что Леон сидит рядом и мы едем куда-то вместе. Совсем наплевать, куда.
Я смотрю на его кисти с множественными воронками ран, из которых до сих пор сочится кровь, на бурые пятна на футболке. Внутри зреет что-то очень сильное и большое, гораздо более глубокое в сравнении с тем, что я чувствовала к Леону ещё вчера.
Признательность, восхищение, нежность, безусловная преданность, уважение… Концентрация самых чистых чувств, среди которых больше нет места мелочности, ревности или обиде.
— Спасибо тебе за всё, — тихо выговариваю я. — Если ангелы-хранители существуют, то мне достался самый лучший.
Вместо ответа Леон касается моей ладони — очень коротко и быстро, но и этого достаточно, чтобы грудь щедро обдало теплом.
