– Ну ладно, пойдемте, – согласился Станислав.
Все равно от них не отвертишься. Хуже не будет. Наверняка сказать нельзя, но… Во рту чувствовался вкус вина и рвоты.
Стас зашел в ванную, умылся и прополоскал рот. Все, можно идти.
Девочки убрали со стола и помыли посуду. Парни сложили стол-тумбу и поставили в угол.
– Ну что, Стас, пошли, насладимся продукцией загнивающего Запада.
Когда они подошли к «Искре», у входа в кинотеатр уже крутились парни и девушки. Любимову даже показалось, что они старше их года на четыре.
Пашка и Юра подошли к парням и поздоровались.
Ребята вошли в холл. Стас почему-то нервничал. Он не заметил, как остановился у колонны в центре холла.
– Что ты встал как вкопанный? Иди, садись, я за билетами. – Паша улыбался.
Стас нервно улыбнулся и сделал еще шаг. Ноги подкашивались. Он поднял голову вверх и посмотрел на огромную плазменную панель на колонне. Там мелькали картинки и буквы.
От шоздателя «Электросока» и «Космара на улице Вязов»…
Шепелявый голос диктора не мог не заставить улыбнуться, но только не Стаса.
Ему стало страшно.
Не тот хорос, кто лицом пригож, а тот хорос, кто для дела гож.
Пословицы и поговорки сменяли одна другую на широкоформатном экране. Паша протянул Стасу билет. Тот быстро взял его и спрятал в карман.
– Давай, все будет хорошо, – подбодрил его друг.
– Я сейчас, – пообещал Любимов и снова уставился в экран.
Он видел черную комнату, только электрический стул в центре был подсвечен сверху. В нем сидел лысый мужчина.
– Кто ты? – шепотом спросил Стас.
Мужчина поднял указательный палец к губам и произнес:
– Тисэ, мысы, кот на крысэ! Засумите – он ушлысыт!
Любимов завороженно смотрел на телевизор. Он не заметил, когда «плазма» накренилась, и слишком поздно понял, что тяжеленная панель летит прямо на него.
– Ш днем рождения, Шташ, – было последним, что услышал именинник.
Глава 5
Фролов смотрел в окно. В доме напротив вспыхивали огни. Сотни электрических ламп выжигали темноту, растворяли ее, а остатки загоняли в пустующие квартиры.
Александр не знал, как назвать людей, подобных себе. Он никогда не включал свет, не смотрел телевизор и не пользовался холодильником. И еще сотня «не», связанных с электричеством. Это была фобия, и ей наверняка уже умные головы придумали название, но Саше было наплевать, как эта болезнь называется, главное, что ее никто не может вылечить.
Он развернулся в инвалидном кресле и отъехал к двери, затем вернулся назад. К двери, снова к окну. Он думал.
