А с твоей философией его признают невменяемым – и на лечение…
– Я не думаю, что на «лечении» ему будет лучше, но…
– Но людей-то, которых он порешил, уже не вернуть.
Они замолчали. За окном слышались звуки проезжающих машин.
– А откуда такая полная информация? – Саша поднял листок в клеточку, на котором было написано красивым почерком: «Характеристика на ученика 9 «а» класса…»
– А посмотри на титульный лист.
Саша перевернул и всмотрелся в тусклые печати. «Совершенно секретно» – говорила одна, «ТОЗ» – значилось на другой.
– Пациент работал и там?
– Да. Лет десять назад.
– Но каким образом? Они же не дают?
– Срок давности, что ли, вышел, может, и мое обаяние помогло, в общем, вот он, – Толик положил ладонь на папку, – результат.
Цыганков посмотрел на наручные часы, и улыбка слетела с его губ.
– Я сейчас, – произнес он и вышел из кабинета.
Саша еще раз пролистнул дело. Остановился на фотографии. Мужчина тридцати лет в темном костюме строго смотрел со снимка. Обычный, такой как все, пионер, комсомолец, спортсмен и, черт бы его побрал, ксилофонист.
Работал электриком, у сослуживцев был на хорошем счету…
«Надо же, – подумал Фролов, – в детстве ударило током, а он стал электриком. Меня в десять лет собака укусила, так я до сих пор подпрыгиваю от лая даже с телеэкрана».
На хорошем счету… Что же с ним все-таки случилось? Саша поймал себя на мысли, что пытается докопаться до причин, толкнувших Мансурова на убийство. На тридцать убийств. Последняя несостоявшаяся жертва сбежала, и только благодаря ей им удалось распутать этот моток электропроводов.
Фролов улыбнулся придуманной только что метафоре. Нет, все-таки Толик прав. Каждый должен заниматься своим делом. Бухгалтер, милиционер, электрик… Тьфу ты!
– Фролыч, по коням! – в кабинет влетел Цыганков.
– Куда?
– Наш пациент обитает в Подлесном.
– Откуда слив? – спросил Фролов, но, увидев улыбку на лице Анатолия, добавил: – Ах да, обаяние или срок давности!
– Где-то там. Ладно, хватит болтать. Ты на машине?
Сашка достал ключи и бросил Толику.
– У Шасыной масыны хоросые сымны.
– Я бы даже сказал: у Шаньки новенькие шанки, – улыбнулся Цыганков.
* * *Толик заглушил двигатель и посмотрел на Фролова:
– Кажется, здесь.
– Ну и дыра… – протянул Сашка. – Когда брали Шахматиста, и то обстановочка веселей была.
– Да, навел на нас жути этот Мансуров.
Оба молчали и смотрели на старое двухэтажное здание. Александру даже показалось, что ДК чулочной фабрики излучает зло. От чего ему стало тревожно.
