Все, кому он доверял, все, кого он собрал в комнате отдыха.
– Андрюха, успокойся, – грубо сказал Кирилл и пошел за Звягиным."
"– Паскуда, надо было тебя тогда тоже в «стакан» закинуть. – Масюк зыркнул на Кулешова и последовал за остальными.
Андрей остался один.
– Он нам приказал, – неуверенно сказал Кулешов и плюхнулся на диван. – Он же приказал… – Теперь это был едва различимый шепот.
Слезы хлынули из глаз, и сквозь рыдания он все время повторял:
– Он приказал. Приказал. Приказал-приказал-приказал…
– Совсем расклеился Андрюха, – догнав Федора, произнес Кирилл.
– Это не самый худший вариант, – сказал Звягин и дернул за рукав администратора, пытающегося ответить на вопросы посетителей: – Здесь есть запасной выход?
Парень лет двадцати пяти выглядел затравленным и, судя по выражению лица, не понимал, чего от него хотят.
– Выход. Есть пожарный выход? – повторил свой вопрос Звягин.
Администратор кивнул и куда-то пошел. Федор расценил это как приглашение и последовал за ним. Они шли по узкому коридору, заставленному ящиками с пивом и колой.
Звягин подумал, что, узнай сейчас об этом выходе паникеры (а ими были все без исключения), давки будет не избежать.
– Вот, – сказал парень и показал на ящики с пивом, закрывающие собой дверной проем.
– Очень хорошо. То есть вы не ожидали подобного случая? – спросил Федор, заранее зная ответ. – Ладно, иди туда и ни слова о выходе. Пока. А то они передавят друг друга.
Администратор ушел. Звягин посмотрел на Масюка, Деревянко, Монова, Любимова, Стрельцова и Шевченко.
Здесь снова были те, кому он доверял. Федор не стал долго разглагольствовать, взял первый ящик и передал Шевченко.
– Встаньте цепочкой.
– Ильич, мы заставим проход! – крикнул Масюк.
– Ставьте ящики у стены так, чтобы по коридору проходил хотя бы один человек.
Работали молча. Крики из зала доносились к ним все чаще. Федор Ильич думал о той ночи, о Кулешове, о Малышевой. Он вины с себя не снимал, но хорошо помнил, что никому не приказывал. Он не мог дать приказ на убийство.
Хотя Федор знал, бывают такие просьбы, которые отказу не подлежат. Он очень надеялся, что в ту ночь его просьба была немного иного плана. А если нет, что ж, ничего не попишешь. Сделанного, как говорится, не воротишь.
Последний ящик звякнул в руках Федора Ильича, перешел в руки Шевченко. Звягин дернул за ручку. Дверь оказалась запертой. Все правильно. Неужели ты думал, что она просто подперта ящиками с сомнительной жидкостью?
– Миша, – позвал Звягин Деревянко.
