— Ой! — неожиданно вскрикнула девушка. — Вы?
Затем она сделала шаг назад и прижала к щекам ладони.
— Ой, — вновь вырвалось у нее. — Ой!
— Простите, если напугала вас, — быстро сказала я. — Ищу Юрия Собакина. Он тут живет?
— Нет, — пролепетала девушка, — уже нет.
— Он уехал?
— Нет. То есть да. Вернее, нет. А вы кто?
Я улыбнулась.
— Не бойтесь! Поверьте, я не криминальная личность. Меня зовут Даша Васильева, я давняя знакомая Сони Адашевой, у отца которой работал Юрий. Мне очень, просто очень необходимо поговорить с Собакиным.
Если он переехал, не могли бы вы дать мне его новый адрес?
Девушка тяжело вздохнула:
— Входите.
Я очутилась в темной прихожей. Хозяйка схватила с вешалки платок, закуталась в него и тихо сказала:
— Идемте на кухню.
Маленькое пятиметровое пространство было заставлено мебелью.
— Садитесь за стол, — робко предложила хозяйка, — уж извините, чаю нет, кофе тоже."
"— Спасибо, — быстро сказала я, — ей-богу, не стоит беспокоиться. Я ведь не в гости заявилась.
Мне бы адресок Юры или его телефон.
— Папа умер, — грустно сказала девушка и затеребила платок. — Я дочь Юрия, Марина.
Глава 18
У меня опустились руки.
— Как умер?
— От инфаркта, — грустно ответила Марина.
— Внезапно?
— Нет. Папа давно болел, ему по-хорошему следовало сделать аортокоронарное шунтирование, — дрогнувшим голосом продолжала девушка, — только отец боялся умереть на столе. Все повторял: зарежут меня, а так, может, еще поживу, внуков увижу…
По щекам Марины потекли слезы.
— Извините, — прошептала она.
— Это вы меня простите, — пролепетала я, — не знала ничего о Юрии.
— А зачем вам папа? — спросила Марина.
Я заколебалась, не зная, стоит ли рассказывать ей обо всем. Марина встала, подошла к раковине, поплескала на лицо водой, вытерла его посудным полотенцем и вновь села на стул и внимательно посмотрела на меня. Тут только я поняла: она редкостная красавица.
Нежно-розовый цвет лица, черные брови и ресницы, алые губы, на ней нет ни грамма косметики, после умывания личико Марины стало только краше.
А еще у нее удивительные глаза, огромные, голубые, чистые, словно горное озеро, только наивные, по-детски распахнутые, и густые волосы.
— Понимаешь, — неожиданно я обратилась к ней на «ты», — твой папа был, похоже, единственным человеком, способным пролить свет на одну старую историю…
— Что-то холодно мне, — вдруг прошептала Марина и потуже завернулась в платок.
— Ты больна? — спросила я.
