— Сестра моего несчастья.
— Твоего несчастья?
— Сейчас ты все поймешь, — отмахнулась Мила и ткнула пальцем в пупочку, торчащую возле двери с обгоревшей обивкой.
Створка распахнулась, на пороге появился шатающийся, потерявший всякий человеческий вид индивидуум. То ли мужчина, то ли женщина, половую принадлежность особи определить не представлялось возможным. Грязные джинсы и широкая футболка болтались на фигуре, скрывая ее очертания, на голове топорщились перепутанные космы, лицо покрывала корка грязи.
— Чаво колотишься? — поинтересовалось небесное создание и икнуло.
Меня отшатнуло к противоположной стене.
— Фиму позови, — велела Мила.
— Э.., спит она.
— Разбуди.
— Зачем?
— Надо.
— Ну.., не.., пускай дрыхнет..
— Там, у лифта, — перебила ее я, — лежит сестра Фимы, Таня, похоже, мертвая. Немедленно разбудите Серафиму.
Существо заморгало, вновь икнуло:
— Мертвая? — повторило оно.
— Да.
— Совсем?
— Буди Фиму, — нервно воскликнула Мила, — или вы совсем в нелюдей превратились?
То, что открыло нам дверь, секунду стояло молча, потом одним прыжком кинулось к лестнице.
Не успели мы охнуть, как мигом протрезвевший маргинал уже несся вниз, приговаривая:
— А меня тута и не было!
— Скотина! — рявкнула Мила, роняя второй пакет. — Делать нечего, придется нам Фиму в чувства приводить. Давай так поступим, зайдем в квартиру и попытаемся алкоголичку растрясти. Ну уж если не получится, придется самим вызывать милицию. Все равно мы свидетели, и потом, нехорошо, что она там так лежит, у лифта.
Квартира оказалась огромной, трехкомнатной. Многие москвичи запрыгали бы от счастья, получив такую от мэрии. Но Фиме было наплевать на жилплощадь.
Грязь тут стояла феноменальная, пожалуй, здесь было хуже, чем в избе у Тани. Пол походил на асфальт, занавесок и в помине нет, из мебели лишь три матраса, во всяком случае, такой «пейзаж» наблюдался в спальне, куда мы заглянули сначала.
Под рваными ватными одеялами угадывались два тела. Третье ложе оказалось пустым. На некогда красивом бежевом линолеуме валялись свечки и стояла пустая бутылка из-под дешевой водки.
— Кто из них Фима? — растерянно спросила Мила.
— Давай ты левое тело трясешь, а я правое!
— Угу, — кивнула Мила.
Мы принялись за дело. Первой успеха добилась Мила. Одеяло зашевелилось, из-под него высунулась баба.
— Хто тут? — обалдело спросила она.
— Это не Фима, — констатировала Мила.
— Не, я Зойка, — вполне нормально ответила тетка. — Фимка там, уж которые сутки спит.
