Одна из приехавших девочек стала дергать за поводок, на другом конце которого моталась клочкастая старая болонка.
— Эй, Дашка, — кричал малыш, — двигай лапами!
Шевелись! Дарья, отлепи зад от пола!
Я засмеялась.
— Что-то мне не весело, — мрачно отреагировала Мила, — эта Даша просто исчадие ада. Сначала в кабину не идет, потом из нее не вылезает. Такая дура!
— Даша умная, — обиделась девочка, — просто она боится.
Объединенными усилиями ребятня вытолкала собачонку на лестницу.
— Даше надо хоть изредка мыться, — отметила Мила, — после нее в лифт не зайти! Вон как воняет!
— Даша чистая, — хором ответили дети, — это в кабине дрянью несет!
Я, продолжая улыбаться, вошла внутрь тесного пространства и не утерпела:
— Болонку звать как меня! Мы с ней тезки.
Мила хихикнула:
— Ты, похоже, помоложе будешь и почище! Хотя… скажи честно, боишься в лифт входить?
Переглянувшись, мы рассмеялись, и я поняла: у Милы легкий характер, ворчит она совершенно беззлобно, на ребят не сердится, и ситуация с собакой кажется ей забавной, а не раздражающей.
Кабина дернулась, лифт остановился, двери разъехались. Мила шагнула было вперед, потом попятилась.
— Ну вот, — продолжала веселиться я, — кто из нас Даша? Это мне положено сейчас сесть на пол и заскулить. Ты исполняешь чужую роль.
Но Мила никак не отреагировала на шутку, она уронила один из пакетов и, не обращая внимания на выпавшие оттуда кульки, прошептала:
— Там.., а.., там!!!
Я выглянула из-за ее плеча, из горла вырвался вопль.
На лестничной клетке головой к окну лежала Таня.
Белое платье в красный горошек было задрано, торчащие из-под него ноги казались бесконечными. Руки, вывернутые в локтях, наоборот, выглядели кукольно короткими.
— Что с ней? — прошептала Мила.
Я вытолкнула ее наружу. Лифт мгновенно уехал вниз, увозя с собой разбросанные свертки.
— Что это с ней? — бубнила Мила. — Что? Что?
Что?
Преодолевая ужас, я наклонилась над Таней и откинула волосы с лица. Широко раскрытые глаза, отвисшая нижняя челюсть… Прогнав страх, я попыталась найти пульс на шее несчастной.
Кожа Тани оказалась противно липкой на ощупь, биения пульса пальцы не ощутили. Следов крови и ужасных ран не было видно.
— Что? — бестолково повторяла Мила. — Ой, я ее знаю!"
"— Давай зайдем к тебе в квартиру, — попросила я, — надо позвонить домоуправу, пусть он вызовет милицию!
— Лучше Фиме сообщить, — дрожащим голоском посоветовала Мила.
— Кому? — спросила я.
— Там, у лифта, баба эта мертвая, — пояснила Мила.
