— Ой, — всплеснула она руками, — небось вы одна такая остались! Третий день народ языком чешет. Давайте расскажу. Кстати, меня Лена зовут, а вас?
— Даша, — машинально ответила я и стала слушать сплетницу.
Соня ушла из жизни неожиданно для всех. Адашева ночью села в машину, отъехала недалеко от поселка, припарковала свою роскошную иномарку на обочине и выпила ликер, в котором содержался яд. Где-то около восьми утра некто Гуськов, один из соседей Адашевой, поехал на работу и наткнулся на ее машину. Мужчина вызвал милицию, и дело завертелось.
Найденные возле тела письма не оставили сомнения: Софья Зелимхановна, удачливая бизнесвумен, богатая, не имевшая, по мнению многих людей, никаких материальных или моральных проблем, решила покончить с собой.
— Ну и дура, — воскликнула Лена, — мне бы ее деньги! Господи! Иметь миллионы и отравиться!
— Богатые тоже плачут, — ляпнула я.
— Только в кино, — отмахнулась Лена, — и то у них потом все пучком связывается, дети находятся, мужья любовниц бросают, наследство на башку обваливается.
Я схватила Лену за плечо:
— Не знаешь, Катя здесь?
— Которая?
— Дочка Сони.
— Незнакома с ней, — поморщилась девушка и тут же оживилась:
— Смотри, там мороженое носят и взбитые сливки. Пойду раздобуду себе вазочку.
Чуть пошатываясь на высоких каблуках, она бросилась в центр зала. Я прислонилась к колонне. Самоубийство! Ну почему мне в голову не пришло подумать про то, что Соня наложила на себя руки? Письмо я прочитала, в нем содержалась всего одна фраза: «Даша, ты обещала взять Катю!» С какой стати я решила, что Соня погибла от инфаркта? Почему в моей голове жила невесть откуда взявшаяся уверенность, что бывшая коллега нацарапала послание в палате реанимации, лежала на капельнице, умирала, вот и хватило сил всего на одну строчку?
— Смотри, какая вкуснятина, — воскликнула Лена, выныривая из толпы, — мое любимое, с орешками.
Попробуй.
Я покачала головой:
— Не хочу.
— А зачем тебе дочка Сони? — полюбопытствовала Лена.
— Ну.., так.
Лена зачерпнула ложкой бело-желтую массу, сунула в рот, пару секунд помолчала, потом сообщила:
— Тут она! Мне Кларка Петрова сказала.
— Где?
— Клара? У окна стоит.
Пальчик Лены, украшенный дешевым серебряным колечком, показал в сторону. Я увидела чуть поодаль, возле широкого мраморного подоконника, худенькую девушку в темно-сером брючном костюме и, забыв попрощаться в Леной, рванула к Кларе.
— Катя? — настороженно осведомилась Петрова.
