— Ага, — кивнул Аркадий, — теперь у тебя шерстистость повысится! Покроешься ровным слоем серых волос. Прикольно! Зимой дубленка не понадобится.
Вот летом худо придется.
— Не беда, — встряла Зайка, — эпиляцию сделает!
— Он столько не зарабатывает, — хихикнул Кеша, — зарплаты Дегтярева на одну ногу не хватит.
Полковник в легкой растерянности слушал не к месту развеселившихся супругов.
— А еще хвост расти начнет, — сообщил Аркашка.
— И зубы-резцы, — подхватила Зайка.
— Врете! — подскочил полковник.
— Святая правда, — хором ответили противные дети.
— Прикинь, как подследственные пугаться будут, — заключил Кеша, — входят в кабинет, а там сидит мышь, лысая, в костюме…
Александр Михайлович резко встал, повернулся и сшиб локтем клетку. Проволочный домик упал, мыши завизжали совсем отчаянно, дверка распахнулась…
— Герман, — воскликнула Машка, ловко хватая тучного самца, — стой!
Грызун мигом забился девочке под футболку. Меланхоличная Анна Ивановна осталась сидеть около поверженного на ковер дворца, Люся вообще не высунулась из клетки, она юркнула в тряпочки, служащие семье постелью.
А вот Агата проявила прыть.
Нервно попискивая, она выкатилась из «квартиры», заметалась по столовой и налетела на Банди. Не ожидавший ничего плохого, пит мирно дремал возле столика на колесиках, где стояла батарея бутылок.
Агата взгромоздилась на нос питбуля и отчаянно взвизгнула. Бандюша поднял веки, попытался сфокусировать глаза на источнике звука, скосил зрачки, потом рывком подскочил вверх.
Наш храбрый бойцовский пес боится всего, что умеет ходить, ползать, прыгать и летать. Бандюша лишний раз не высунется во двор, потому что там на зеленой лужайке может повстречаться одна из многочисленных кошек, обитательниц Ложкина. Впрочем, киски предпочитают разгуливать по ночам, но и днем Бандюше нет счастья. На ветках сидят птички, а питбуль очень хорошо помнит, как он в раннем детстве попытался схватить за хвост ворону. От разъяренной стаи Банди тогда спас Аркадий, отбивший щенка при помощи ведра воды, выплеснув ее на птиц.
Даже вымокнув до последнего пера, мерзкие каркуши пытались долбануть наивного щенка крепкими клювами, у Бандюши до сих пор между ушами виден шрам. Поэтому он любит выглядывать во двор после пяти вечера, но опять ему не везет.
В это время возле ручейка активизируются лягушки.
Наглые твари совершенно не боятся пита. Увидав его, они выпучивают глаза, раздуваются и издают утробное квакание.
