Кстати, если вы меня на работу возьмете, то я лишь через неделю смогу выйти, маму одну на целый день оставить нельзя, я сиделку нанять должна, чтоб вечером, если задержусь, она ее накормила.
— У мамы инсульт был?
— Неа, болезнь такая дикая, сама дышать не может, у нее под креслом аппарат есть, электрический. Спасибо, Софья Зелимхановна купила. Он так шипит, и мама дышит. Если сломается, ей конец придет. Ну, может, минут десять-пятнадцать протянет. Все же кое-как, еле-еле она сама вздохнуть способна, но потом конец.
Знаете, как я боюсь! Вдруг мышь провод перегрызет!
— И где именно вы обитаете?
— А в деревне Грызово, — сообщила свой адрес Люся — Грызово?
— Ну да, чего странного? Дом восемнадцать, прямо у леса стоит. Там хорошо, воздух чистый.
— Как зовут матушку?
— Варвара Сергеевна. А сколько ваша хозяйка платить собирается?
Я проигнорировала ее вопрос и задала свой:
— Значит, особняк Адашевой вы хорошо знаете?
— Как свой.
— Моя хозяйка сейчас берет опеку над Катей.
— Ой, классно! Прямо сердце за Катюху изболелось.
Ну неужели ей в интернате париться!
— Дом Адашевой следует убрать и законсервировать.
— Ага.
— Не знаете, много там ценностей?"
"— Полно, — замахала руками Люся. — Ща перечислю. Ну для начала всякие колечки с сережками. Их у Софьи Зелимхановны море: и свои, и от мамы с сестрой оставшиеся. Затем посуда. Несколько сервизов по спецзаказу, один антикварный, его даже трогать не разрешали, в буфете стоит. Картины в комнатах настоящие, столового серебра прорва.
Есть два сейфа. В кабинете Зелимхана Хасановича большой, он сейчас пустой, второй у хозяйки в спальне. В нем документы, драгоценности и пятнадцать тысяч долларов, я их в день похорон пересчитала. Еще на тумбочке у Софьи Зелимхановны стоит лампа, нога у нее в виде полочки с книгами сделана, такая прикольная штучка. Если на подставку нажать, томики разъедутся, внутри ящик, в нем денежки на хозяйство схованы. Немного, рублями.
Уж зачем она их там прятала, понятия не имею. В тумбочке бумажка приклеена с кодом и ключ валяется.
Лучше унести все добро, неладно его в доме оставлять!
Я посмотрела в наивное розовощекое личико Люси и твердо поняла: деньги украла не она. В противном случае девушка никогда бы не стала рассказывать о больших суммах, хранящихся в разных местах. Воровка бы заявила:
— Какие тысячи? Ничего не знаю! Мое дело убрать помещение, а чего там у хозяйки есть, понятия не имею.
А Люся словоохотливо сообщила мне о купюрах.
